А. Мартынов. Экономический анализ: искусственный интеллект и новые горизонты занятости Я, как и многие тысячи других пользователей социальных сетей, подписан на модель Эмили Пеллигрини. В отличии от таких небожителей как Месси и Роналду, с моделью нереально встретиться: весь контент (фото, видео, аудио, диалоги, тексты) сгенерирован ИИ. Айтана Лопес, Майя Лима, Саманта Эверли, Шуду Грэм и многие другие персонажи, сгенерированные ИИ, «живут» в онлайне, наделены биографией, увлечениями, характером. Они публикуются в журналах, являются лицами рекламных кампаний, приносят выручку создателям (см. Рис.1). Популярность ИИ-инфлюенсеров растет, так как их создатели генерируют контент, созданный на основе глубоких исследований аудитории, учитывающий желания пользователей. Рекламодателям также выгоднее создавать коллаборации, сотрудничать не с реальным человеком, а с персонажем, который бы представлял ценности их бренда и был бы полностью контролируемым. Мода на ИИ-инфлюенсеров, порождает вопросы об аутентичности и идентичности личности, о влиянии ИИ на людей, о ловушке социального сравнения, а также размывает границу между реальной жизнью и виртуальным нарративом. ИИ-инфлюенсер Лил Микела при годовых затратах в 0,1 млн долл. ежегодно приносит своим создателям более 12 млн долл. за счет рекламных компаний для брендов (например, Chanel, Calvin Klein, Balenciaga, Prada, Givenchy, Samsung), съемок в Vogue и совместных фотографий с реальными знаменитостями (например, Беллой Хадид, 50 Cent), постов в соц. сетях, прослушиваний на музыкальных сервисах (например, Spotify). Именно это мы и выбираем, когда следим за жизнью влиятельных людей: места, в которых мы никогда не будем, вечеринки, на которые мы никогда не попадем – тщательно отфильтрованная версия жизни. Наиболее вероятно, что ИИ-инфлюенсеры получат дальнейшее развитие и увеличат ширину охвата аудитории.
Рынок активно ищет практическое применение инструментам, моделям, методам на базе технологий ИИ в экономике, и речь не о создании творческого контекста, а об эффективном решении конкретных бизнес-задач, отвечающих вызовам шестого технологического этапа (стадия роста 2020 – 2040 гг.), геополитической ситуации, глобальным трендам. Решение бизнес-задач связано с изменениями на рынке труда и профессиями.
Оценочно, среднегодовая численность занятых по видам экономической деятельности в РФ составит 71 974,0 тыс. чел./2024г. (см. Рис. 2). Пересечение таких мегатрендов как демографическое сжатие (146 млн чел./2024г. до 128 млн чел./2060г. в РФ), изменение ценностных ориентиров в образовании, профессии и жизни в целом, рост стоимости ресурсов (из-за сокращения содержания цветных металлов в добываемой руде) с одной стороны, и увеличение спроса на рабочую силу (+10 % к 2030г.), с другой стороны, и текущей экономической модели, завязанной на постоянный рост рынка, приводит к необходимости увеличения численности населения и повышения эффективности труда.
Я произвел оценку консервативного предположения о влиянии технологий ИИ по группам занятости в РФ. При условно постоянной численности занятых в экономике РФ (72 млн. чел.) только 7 % (5 млн чел.) не одномоментно и без ущерба для эффективности являются потенциальный резервом рабочей силы. Соответствующий прогноз для США и ЕС составляет 7-8 % рабочей силы. Для применения технологии ИИ требуются специалисты по обработке и анализу данных, которые взаимодействуют с бизнес-стратегами, юристами, специалистами по рискам, которые обучены работать в современном технологическом этапе. По мере того, как некоторые профессии трансформируются, экономика может предложить более высокооплачиваемые рабочие места, альтернативные карьерные треки также за счет появления новых рынков. Резюмируя вышесказанное, в России нет людей, не вовлеченных в экономический оборот, но новые рынки тоже нуждаются в персонале, учитывая требования V технологического этапа.
