Отождествление ущерба от указанных в исследовании предикатных преступлений с доходом от них же — довольно смелое допущение, говорит член генсовета, руководитель экспертного совета по уголовно-правовой политике и исполнению судебных актов "Деловой России" Екатерина Авдеева. "Если у кого-либо украдут айфон, то ущерб составит 100 тыс. руб., но на руки преступник получит максимум 10 тыс. А кражи — весьма существенная часть преступных доходов, согласно этому исследованию", — указывает эксперт. Кроме того, например, в экономических преступлениях сумма ущерба в высокой степени зависит от субъективной оценки следствия — иногда в нее включают "недополученную прибыль" (то есть упущенную из-за правонарушения выгоду), обращает внимание Авдеев

Расчет "отмытых" средств Для определения объема отмываемых доходов авторы статьи использовали показатель — удельный вес, предложенный австралийским профессором-криминалистом Джоном Уокером. Для каждого из предикатных преступлений на примере Австралии он выявил экспертную оценку двух коэффициентов — доли преступных доходов в общей стоимости ущерба от преступлений данного типа и доли преступных доходов, подвергаемых отмыванию (скомбинировав их, можно фактически получить один коэффициент, позволяющий выводить объем отмытых преступных доходов из стоимости ущерба). Этот показатель был предложен в 1995 году и актуализирован в 2006-м. Ущерб по каждому предикатному преступлению в России выводится в работе как оценка фактического количества таких преступлений, помноженная на полученную ранее оценку среднеарифметического ущерба от раскрытых зарегистрированных преступлений, по данным МВД. Далее к этим размерам ущерба применяются вышеуказанные коэффициенты, и таким образом получается оценка объема отмытых доходов по каждому предикатному преступлению. Результаты расчетов показали, что в 2023 году в России было отмыто 2,09 трлн руб. преступных доходов, что равнозначно 1,2% ВВП страны. Наибольшую часть этой суммы обеспечили преступления экономической направленности — в их рамках, по версии авторов статьи, было легализовано 872 млрд руб. преступных доходов. На втором месте — мошенничество (715 млрд руб.), на третьем — преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков (315 млрд руб.). В результате краж было отмыто 120 млрд руб., коррупционных преступлений — 60 млрд руб., преступлений в сфере компьютерной информации — 5,2 млрд руб., грабежа — 4,6 млрд руб. При этом на незаконный оборот наркотиков и мошенничество в России приходится 43,8% зарегистрированных преступлений, формирующих нелегальный доход, отмечают авторы статьи. "Все большую конкуренцию им составляют компьютерные преступления, влияние которых на формирование преступного дохода изучено мало, его удельный вес оценивается невысоко, что повлияло на итоговую оценку удельного веса отмывания в общем объеме преступных доходов (коэффициенты [Уокера] были представлены до того, как такие преступления получили масштабное распространение)", — следует из материала.

Достоверны ли оценки Оценка масштаба отмывания денег в размере 2 трлн руб. выглядит правдоподобной, если учитывать широкий спектр операций, охватывающих не только банковский сектор, но и различные теневые и криптовалютные механизмы, считает глава адвокатской коллегии Grigoriadis group, эксперт центра общественных процедур "Бизнес против коррупции" Дмитрий Григориади. "Например, Центральный банк видит только малую часть незаконных финансовых операций. Это связано с тем, что существующие инструменты мониторинга и контроля сфокусированы на традиционных банковских каналах. А преступные схемы все чаще используют более сложные формы, включая криптовалютные переводы, офшорные счета и подставные компании", — перечисляет он. В частности, банковские системы, сконцентрированные на мониторинге подозрительных операций по счетам, не способны выявлять "прокладочные" компании, через которые преступные доходы распределяются в разные сектора, считает эксперт.