Safe space vs Brave space
На днях мы проводили лекцию по травме для фасилитаторов нашего свежего процесса Resonance, первый поток которого в разгаре. Безопасность крайне важна, но уже сейчас мы скорее опираемся на концепт пространства храбрости и восстановления, нежели чем на концепт безопасного пространства. Немного расскажу про это.
В непростых обстоятельствах современной жизни мы особенно жаждем пространства, где можно выдохнуть, почувствовать укрытие и спокойно прожить эмоции. Безопасность — одна из важнейших потребностей человека, которая в широком смысле кажется не такой уж и доступной.
В 1970-е феминистки ввели понятие safe space как пространства, где женщины могли обсуждать проблемы, связанные с сексизмом, без риска нападок или осуждения. В дальнейшем эта идея распространилась на другие движения и маргинализированные группы, где безопасное пространство стало важным инструментом для выражения уязвимости и создания силы внутри сообщества.
Однако, корни идеи безопасного пространства лежат не только в активистских движениях. Многие созерцательные и духовные традиции изначально подразумевают создание сакрального пространства — места, где человек чувствует себя защищенным от внешнего хаоса и может углубляться во внутренние процессы.
Поскольку они развивались во времена, когда феномен психической травмы был мало понятен, современные практики и специалисты позаимствовали саму идею некоторого изолированного пространства, постепенно все больее обогащая её психологическими знаниями. Вероятно, ключевой фундамент психологического понимания был заложен под влиянием гуманистической психологии. Карл Роджерс с его подходом “клиенто-центрированной терапии” подчеркивал важность безусловного принятия, эмпатии и подлинности для создания атмосферы, где человек чувствует себя в безопасности и может открыться. Эти имперические идеи нашли со временем нейробиологическое доказательство: нейронаука показала, что когда человек чувствует себя в безопасности, активируются системы мозга и нервной системы, которые делают возможными глубокую рефлексию, осознанность и интеграцию переживаний. Это делает безопасное пространство важным условием для работы с глубинными процессами.
Такое дальнейшее развитие психологии, и особенно прорывные открытия в изучении травмы, телесности, сексуальности и осознанности сделали безопасность не просто приятной фичей, а необходимым инструментом для эффективной работы, когда мы затрагиваем тело, эмоции и отношения. Умелое стремление создавать безопасное пространство во время таких процессов помогает снизить риски ретравматизации, когда интенсивные опыты триггерят болезненные воспоминания из прошлого и наносят вред участникам уже в настоящем.
Однако, при всей необходимости обладать травмаинформированной оптикой и убирать углы из процессов, сама идея безопасного пространства в групповой работе может создавать много путаницы.
▫️Начиная с частого создания нереалистичных ожиданий, ведь на самом деле полностью безопасных пространств не существует! Как бы не старался фасилитатор или группа, кто-то всегда может пораниться в процессе.
▫️Продолжая догматичной приоритезацией безопасности, когда ей начинают злоупотреблять и фактически стопорить групповой процесс.
▫️Заканчивая неверными ожиданиями отсутствия конфликтов, трений, напряжения, которые сами становятся в итоге причиной для ретравматизации.
Поэтому в последнее время, ни в коем случае не отменяя фокус и требование к безопасности процессов, идея таких пространств меняется на идею пространства храбрости и восстановления, когда мы стремимся создавать не только безопасность, но и поддерживать смелость исследований и проявлений. Зная, что, что-то может произойти, но мы не оставим это без внимания и сможем при необходимости восстановить как участника, так и группу от ущерба.
