Стоит ли стремиться в наиболее искусные и продвинутые практики
У меня есть основания полагать, что искусные методы, развиваемые в более поздних созерцательных традициях, например тантрические практики или дзогчен, при корректном их понимании и выполнении могут быть более эффективными и быстрыми, чем методы базовой осознанности, распространенные в секулярном подходе майндфулнесс и исторически более характерные для южного буддизма [Таиланд, Шри-Ланка, Бирма]. Это логично и с точки зрения развития сознания — чем более комплексным становилось сознание человека, тем более продвинутые системы психопрактики оно могло создавать или открывать.
Наилучшим учителям важно стремиться передавать знание и расходовать свое время на самых умелых учеников — именно в такой форме эффективнее всего достигается общий прогресс: развивается метод, возникают выдающиеся результаты и появляются новые великие учителя. Сегодня мы можем дополнить этот факт принципом инклюзивности, добавляющим нам всем устойчивости и справедливости. Но все равно, и для нас, студентов, важно стремиться к наиболее эффективным из доступных лично нам учителям и методам роста.
Для скорейшего достижения цели мы обязаны искать, тестировать и выбирать лучшее "транспортное средство", при условии, что в состоянии его "приобрести" и управлять им на его скорости. Как показал опыт технологической революции, развитие техники не делает ее доступнее, а требует от человека все большей подготовки и навыков. Так и продвинутые системы предъявляют все более возрастающие требования к ученику.
Тантра, например, требует большой культуральной гибкости и открытости, развития тонкой мотивации в культивации определенных качеств личности, а не просто желания изменить свое состояние в моменте. А также дисциплины отложенного вознаграждения, когда ты готов продираться через многообразие непонятных для западного ума символических миров, прежде чем получишь результат. Еще более тонкие способности и высокие требования возникают для продвижения в наиболее искусных системах развития сознания, которые вообще когда-либо были открыты человеком, как Махамудра или Дзогчен.
Это с одной стороны призыв брать на себя более сложные задачи во внутренней работе, если мы на это способны или чувствуем, что надо попробовать. Способность здесь в какой-то степени означает ответственность, ведь развиваясь, мы делаем это не только в себе и для себя. Чем более целостными, комплексными и развитыми мы становимся, тем сильнее влияем на общую "температуру по больнице", соприкасаясь со своими кругами и транслируя определенные ценности, отношение и качества в этом поле.
С другой стороны, мне не хочется создать здесь ложную дихотомию, ведь все методы в достаточной степени связаны и могут подходить в разное время ученикам с разными склонностями. Кроме того, исторически и практически более продвинутые методы вряд ли вообще возникли бы без важного фундамента чего-то более простого и устойчивого. Наша практика тантры или дзогчен вряд ли будет эффективной без достаточного развития сосредоточения и этического фундамента, на которые делается основной упор в ранних созерцательных традициях. Я сам, в основном практикую в тибетском буддизме, с большим уважением и удовольствием отношусь к ортодоксальному южному буддизму, раз в год прохожу в нем ретриты по шаматхе и випассане и имею прекрасных учителей.
Точно не стоит впадать в распространенную крайность — самонадеянно бежать в "лучшие" практики, провозглашая себя тантриком или дзогчен-па [или крийя, кундалини практикующим в йоге], не простроив для начала достаточный фундамент в чем-то более простом и, возможно, гораздо более подходящем именно нам или важном на этом этапе.
Но точно не стоит и принижать свой потенциал, отметая возможности действительно стать серьезным практикующим и освоить самые сложные, но действенные методы. В конечном итоге, мы можем углядеть и, возможно, даже реализовать возможность стать на этом пути кем-то совсем другим. Большим, чем мы могли себе представить.
