Нам кажется, будто машина губит человека, — но, быть может, просто слишком стремительно меняется наша жизнь, и мы еще не можем посмотреть на эти перемены со стороны. По сравнению с историей человечества, а ей двести тысяч лет, сто лет истории машины — такая малость! Мы едва начинаем осваиваться среди шахт и электростанций. Мы едва начинаем обживать этот новый дом, мы его даже еще не достроили.
Вокруг все так быстро изменилось: взаимоотношения людей, условия труда, обычаи. Да и наш внутренний мир потрясен до самого основания. Хоть и остались слова — разлука, отсутствие, даль, возвращение, — но их смысл стал иным. Пытаясь охватить мир сегодняшний, мы черпаем из словаря, сложившегося в мире вчерашнем. И нам кажется, будто в прошлом жизнь была созвучнее человеческой природе, — но это лишь потому, что она созвучнее нашему языку.
Это пишет Сент-Экзюпери в «Планете людей» о технологическом прогрессе.
А Калашников в своей рассылке добавил, что нам не просто не хватает слов — их как раз более чем достаточно. Есть язык собственно технологии, есть язык экономики, язык опасностей и угроз.
Нам не хватает красивых слов, романтичных слов, глубоких слов, описывающих реальный мир, в котором мы живем в переплетении технологий, нашей биологии и нашей психики. Таких, как у Экзюпери, когда он рассказывает о самолетах одновременно с детским восторгом и планетарной мудростью космонавта: «машина на пределе своего развития — это уже почти не машина». Но кто расскажет с тем же восторгом, какое чудо — мобильное приложение.
Сейчас у нас принято только ругать приложения, редко хвалим. Возможно, из-за агрессивного маркетинга и назойливой рекламы, мы перестаём удивляться идеям и технологиям.
