М.Н. (часть 2) Это я о том, что на нас, остальных, по требованию несносного М.Н., рубашки на его уроках были надеты одинаковые, зеленые и военно-форменные, с пластмассовыми мелкими двухдырчатыми пуговицами. Отцовские. А у «гражданских» товарищей – такие же, подаренные им нами из закромов отцовского же вещевого довольствия. Девочкам М.Н.на своих уроках юбки носить запретил, ибо «нечего трусами хвастаться». Мы бегали, прыгали, разбирали и собирали на время автомат Калашникова. Бросали на дальность и меткость муляж гранаты Ф-1. Стреляли из мелкашки. С увлечением перевязывали друг друга, а потом с хохотом таскали «раненых» на носилках. Ползали под какими-то веревками. Нас, мальчишек, М.Н. познакомил с малой саперной лопатой и однажды, сволочь такая, заставил перепачкаться с головы до ног в школьном саду, дав задание каждому вырыть индивидуальный окопчик для стрельбы из положения лежа. Обычно в начале весны проходили районные состязания по начальной военной подготовке. Довелось в таких поучаствовать и нашей бесшабашной компании. Ни о какой сборной от школы речи быть не могло, потому как выпускной класс был всего один. И мы выиграли. Но нам было очень стыдно и неловко. Во-первых, в самом начале соревнований куда-то исчез М.Н. Вот только что был, и пропал! Все военруки бегают, суетятся, поддерживают криками свои команды, а нашего нету. Объявили общее построение для вручения призов. Тут наш М.Н. появился. Видать, выпивший. Рожа еще больше иссине-багровая. В форме. И здесь мы вообще расстроились. Все военруки, даже из сельских школ, – майоры и подполковники, а наш, как выясняется, всего лишь старшина. И колодок наградных на груди не видно. Через два месяца, когда его в этой же форме хоронили, колодок на груди тоже не было. Перед гробом несли несколько подушечек: Красное Знамя, Красная Звезда, Отечественная 2 степени, «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина». Майоры с колодками юбилейных медалей шли за гробом. Вдова Михаила Николаевича, по обычаю раздавая нам на помин его души печеньки и носовые платочки, все вспоминала, как он мечтал просто однажды побриться.

• Он ведь в десанте служил. На огнеметчика фашистского налетел. Краем зацепило. Лицо ему сожгло. Кожа новая наросла, а бороды с усами так и не случилось. А еще он научился стоять и ходить так, чтоб не было заметно, что после контузии голова у него влево перекошена. Только сидеть так не мог. А мы, дураки, всегда думали – чего он вечно с открытым окошком на своей «Победе» рассекает?