Память – штука избирательная, непредсказуемая в своих временнЫх интервалах. Ассоциативная память – тем более. Вдруг, откуда ни возьмись, подбросит из прошлого такое, о чем думать давно забыл и вспоминать не хочется в принципе.
О том, как в одном из древних московских монастырей мы с батюшкой договаривались о спасении сына влиятельного предпринимателя из Псковской области от наркотической зависимости. Слава Богу, тот, бывший тогда, по сути, ребенком, сейчас – успешный бизнесмен.
О том, как в девяностых рисовали на кальке маршруты движения по одному из городов автобусов, которые везут ежедневно на работу и с работы тысячи тружеников, мечтающих «достать» съестного для собственной семьи. Считали вдоль этих маршрутов каждый длиннющий бетонный забор, опоясывающий очередной «ящик». Закупали дефицитную краску в пульверизаторах, чтоб ночью написать на этих заборах правду.
- Батюшка, тебе-то это зачем?
- Наш мэр – вор! Храм загадил! Вокруг, на площади – гаражи! На мемориальном кладбище памятник поставить на дает! Пенсионеров в угол загнал! И лёг под вора!... Менять надо, менять!
- Тебе позволено?
- Не мне, а тебе позволено и предписано! – И тихонько так добавил:
- Да и у меня один начальник – Господь! А ОН любит простых людей!
В прошлом январе изо всего списка телефонных контактов Дима из Госдумы был выбран не просто так. Друг друга мы не подводили ни в чем. Друг другу ничем не обязаны, и друг другу никогда не врали даже в мелочах. И ответил он на первый же звонок. Ответил конкретно.
- Услышал тебя! Работаем!
Разговор с Надеждой получился совсем другим. Напряжение в голосе.
- Поймите! Такого диагноза быть не может!
- Почему?
- Не может, и все! Мы же его любим! Он у нас и на гармошке играет!
- Надя! Мы в больницу позвоним. Узнаем. Дайте телефон дежурного врача…
- Алло. Да, наш больной. Начинать лечить нужно срочно! Зашкаливают взрослые бласты. Все лекарства у нас есть. Да, те же самые, что и в московских клиниках! К сожалению, он сейчас нетранспортабелен. Вы сошли с ума! Никуда мы его сейчас не отпустим!
О-о-о! Какой сочный баритон ответил по номеру заместителя главы Росздравнадзора! Был бы женщиной, отдался бы только за его звучание в ушах!
- Нижегородская клиника будет обеспечена… Да и уже, будьте уверены, вполне обеспечена передовыми лекарствами в области лечения данного заболевания. Непременно проследим…
- Надюша! Соглашайтесь на лечение срочно! Иначе мы его потеряем!
- Нет! Нет! Диагноз неправильный! Его убьют химией! Правильный диагноз поставит только Центр имени Димы Рогачева! Там был Президент Путин! Только они не соврут!
- Алло! Нет, Рогачевский Центр его принять не сможет! Мы подобными больными обеспечены на полтора года вперед. Тем более он – иногородний. Батюшка в трубку не плакал. Архимандрит Сергий смиренно просил написать ему имена тех, кто хлопочет о внуке.
Монашеская молитва о здравии живущих. Расскажите, если кто знает ее природу и последствия!
- Надя! Умоляю и прошу тебя подписать согласие о начале лечения! Пойми ты наконец, что сын может умереть!
- Нет и нет! Диагноз неправильный! Вы же с друзьями можете позвонить в Центроспас МЧС! Пусть дадут вертолет! Сына надо отвезти в скит под городом Серовым! Там живет нынешний чудотворец! Он вылечит! Он может! Мне тут женщины сказали, которые с нами лежат!
Даже не удивился. Такая беседа с женщиной из деревни на границе с Мордовией расстроить или удивить не может. Эта беседа в принципе не из нынешней России. Она - из иного измерения.
- Надя! Вертолет из Нижнего за Урал не долетит! Врачи настаивают на срочном начале лечения!..
- Нет! И мама моя говорит – нет!
Батюшка в Москве оказался проездом. Встретились. Непривычно молчали. Обычно нам есть что обсудить. Молча же врезали по полстакана.
- Чувствую, пристроят внука на кладбище рядом с дедом. Прости меня за моих дураков!
- Да ты тут при чем?
- Видно, Господь решил, что ты, я и Дмитрий сделали все, что могли.
(Продолжение скоро будет)
