Первый подход к тонкому или мир не такой, каким кажется и я уверена, что все здесь присутствующие об этом знают, а некоторые - лучше меня).

Первый раз я поняла, что мир не таков, как нам рассказывали в школе, обществе и даже семье в Танзании, больше 30ти лет назад. Мы там работали дипломатами и жили минут 15 на машине от нашего посольства в Дар-эс-Саламе.

Жизнь была своеобразная, телевидения в Танзании не было, из развлечений на неделе - кино на крыше посольства по вечерам, просмотр фильмов на кассетах, которыми обменивались и это почти все.

По посольству, почему то, в числе прочих ходили по рукам книги и кассеты Рерихов. Мы заслушивались и зачитывались, все жто только открывалось и появлялось для широкого круга. Помню, как все это производило впечатление какой то сказки, которая вполне может быть реальность, а может нет, мозг и сердце будоражило и увлекало, отвлекая от москитных сеток, кондиционеров и не всегда ровной посольской жизни в малой общине советских дипломатов при поддержке широкой прослойки тех состава.

На фоне всего этого, совершенно, возможно не связано (а может и да), в единственный дождливый день в году, мы с мужем (помните - партнер по бизнесу и по жизни? Он!) ехали на нашей красной Паджере из посольства, где мы смотрели программу Время на крыше, к нам на Микачени, так назывался район, в котором, защищенные миллионом заглушек и контролируемые миллионом прослушек жили дипломаты, наши представители в ООН и еще парочка непонятных семей). Напомню - шел дождь, как из ведра, разбитая неасфальтированная дорога в ямах и ухабах, справа в темноте океан, слева в темноте пустоши Дар-эс-Салама. Светят фары, дождь заливает.

И вдруг фары выхватывают левитирующего ровно посередине дороги, одетого в белые одежды и чалму человека, человек явно индус с оч темной кожей и горящими (ну открытыми, уверенными) глазами. Не мокрый совсем. Одежда сухая. Смотрит на меня.

Муж делает резкий поворот, объезжая - значит не моя галлюцинация, мы видим оба. Машина из кювета возвращается на разбитую, мокрую, плюющуюся грязью дорогу и мы в тишине доезжаем до нашего дома, нашей квартиры, ложимся спать не обсуждая.

Лицо и образ этого человека в белом, со скрашенными ногами и смотрящими на меня глазами стоит у меня перед лицом и сейчас.

Что это было? Не знаю, есть версии у вас?

С этого момента меня стали интересовать не только Теософия и Блаватская с Рерихами, а масса всего вокруг, теперь доступного нам и невероятно интересного.

Именно поэтому у меня есть (пока два) выпуска СЧЯ на близкие вопросу темы: «О Дивный Новый Мир» и «Если звезды зажигаются».

Будет больше!

Если есть мнения, опыт и рекомендации на эту тему - будет ценно!