5 марта 2025 года. За окном — весна, затаившаяся под пухлыми хлопьями снега. В мастерской, где пахнет машинным маслом и старыми книгами, Рикон Закоров дочитывает «Замок» Кафки. Ему 57, и морщины у глаз — как схемы на потёртых чертежах. Руки, привыкшие ладить с проводами, аккуратно листают страницы. На стенах — стикеры с немецкими словами: «Zusammenhang», «Fernweh». «Учи язык — и мозги не заржавеют», — бормочет он, проверяя свечу зажигания. Кафка тут к месту: мир — тот же лабиринт, что и под капотом старого «Москвича**.

Дома его ждёт тихий бунт. Попугай Фемистокл, выученный кричать «Ἀχιλλεύς!» когда хочется гречки, безымянные гуппи, мелькающие в аквариуме серебряными теньками, и кот Федосей, спящий в позе буддийского монаха. Снег здесь тает быстрее, капли стучат по подоконнику, будто торопят: «Чай, Рикон, чай!» Он наливает кружку, глядя, как за окном сумерки вьются в клубах пара.

Между винтиками и словами, между Кафкой и котом, между «Verstehen» и ворчанием холодильника он ловит странный покой. Жизнь — не замок, а паутина из мелких дел: сегодня — починить генератор, завтра — выучить греческий для Фемистокла. А снег всё идёт, стирая границы между весной и зимой, между безумием и порядком. Рикон улыбается. Деменция подождёт.