«Покаяние на краю весны»  25 марта 2025 года. Магадан. 4:17 утра.

Сосульки на крыше заброшенного ДК «Горняк» плакали хрустальными слезами. Март здесь не приходил — он врывался, свистел меж многоэтажек, выл в трубах, словно пытался вымести из города всю зимнюю скорбь. А ещё он пел. Непонятно как: то ли ветер в ржавых флюгерах, то ли лёд, трескающийся на реке, то ли души тех, кто когда-то искал здесь золото, а нашёл лишь вечную мерзлоту.

Демон Шейшанг сидел на лавочке у теплотрассы, курил втемную. Его чёрная куртка сливалась с сумерками, только глаза светились, как угли в пепелище. Он больше не помнил, зачем явился в Магадан — то ли наслать мор на чиновника-взяточника, то ли поджечь склад с контрафактной водкой. Но вместо этого...

— Всё бессмысленно, — прошипел он, глядя на капли, падающие с крыши. — Даже пакости уже не радуют.

И тут он увидел его — старика в рваной власянице, стоящего посреди пустыря, будто столб света в кромешной тьме. Симеон. Тот самый, что тысячу лет назад молился на каменной колонне, а теперь здесь, в городе, где святых не ждали.

— Ты... как? — Шейшанг вскочил, споткнувшись о пустую бутылку.

— Время для меня — лужа, в которую можно ступить дважды, — голос Симеона был тих, но пробивал ветер. — Ты звал?

Демон захохотал, но смех обернулся рыданием:  — Звал? Я... Я насылал чуму на крыс! Вызывал метели в день зарплаты! А теперь... Теперь хочу, чтобы это прекратилось.

Он упал на колени, и из его груди вырвалось нечто чёрное, клубящееся — грехи, похожие на стаю ворон.

Симеон подошёл, положил руку на его голову. Ладонь жгла, как солнце после полярной ночи.

— Ты не первый, — сказал старец. — Дьяволы тоже устают.

Сосульки таяли быстрее, их слёзы струились в лужи, смешиваясь с чёрным дымом. Шейшанг кричал, но боль была странной — будто ржавые гвозди вынимали из сердца.

— Почему ты согласился? — демон выдохнул, когда мрак рассеялся.

— Потому что март поёт, — Симеон указал на небо, где заря раскрашивала облака в цвета надежды. — А где есть песня, там и место для чуда.

Когда старец исчез (растаял? растворился?), Шейшанг поднял с земли каплю воды, поймал в неё отблеск солнца. Впервые за века он почувствовал холод — не леденящий, а чистый, как утро после долгой ночи.

А Март всё пел свою песню — о том, что даже в Магадане зима не вечна.

P.S. Говорят, теперь в городе есть странный метеоролог: предсказывает оттепели с точностью до минуты. И если присмотреться, у него во взгляде горит тот самый солнечный зайчик из капли...