...Уже на второй день маршей по плацу и жизни в казарменных кубриках я понял, что это не совсем то, чего мне хочется от жизни. Но, к счастью, буквально за несколько дней до поступления в университет я заново открыл для себя музыку — только теперь вместо концертов Шостаковича и Альбинони в моей жизни появились Джими Хендрикс, Би Би Кинг и Rage Against the Machine. Сердце мое упало - в условиях казармы заниматься не представлялось возможным, не говоря уже о том, чтобы покидать расположение для посещения репетиций.

Удача улыбнулась мне почти сразу — на одном из первых построений появился дирижёр курсантского оркестра, который набирал себе музыкантов (готовых и не очень). Одно прослушивание, пару дней ожидания, и я уже живу не в казарме, а в удобоваримом кубрике на четверых, с собственной ванной (мои однокурсники не имели даже душа и только раз в неделю посещали всем скопом "баню" - бункер, с рядами душей с холодной водой), в общежитии для старших курсов. Правда, от занятий по строевой подготовке меня это не спасло.

Вскоре выяснилось, что и здесь не без подвоха. Несмотря на лучшие условия, в оркестре оказалась своя дедовщина: вместе с нами жили и курсанты старших курсов - в большей части к нам равнодушные, но не без исключений и попыток самоутвердиться за счет "зеленых", но начальник подразделения — подполковник — ловко балансировал такой перекос - бил за нарушения (как правило - с колена в пах или по печени)  только «старших» (от второго курса и выше), а нас, первокурсников, принципиально не трогал. Однако своё достоинство в этой иерархии всё же пришлось отстаивать не раз.

Оркестр был маленьким подразделением — всего 35 человек, поэтому наряды (вполне соответствующие армейским) выпадали не раз в месяц, как у большинства курсантов, а по 1-2 раза в неделю. На учебе и личном времени это отражалось не лучшим образом, но терпеть можно было. Хранить и одеваться в гражданскую одежду было, конечно, строго запрещено, и в случае нарушения "шкурка" моментально конфисковывалась. Как только мы не исхитрялись, чтобы спрятать "гражданку" от проверок и досмотров. Самым верным способом избежать формы было одеваться "по спорту".

Тем временем, ежедневные репетиции гимна и маршей довольно быстро мне наскучили, зато я быстро приобрел всеобщее уважение за уровень исполнительского мастерства на 2 головы выше остальных, и быстро был назначен ответственным за подтягивание уровня отстающих музыкантов (большинство не имели опыта игры на духовых инструментах). Также, очень быстро меня привлекли и в эстрадный оркестр университета, где работают профессиональные музыканты - конечно, бесплатная вторая труба не бывает лишней.К концу первого семестра нас стали отпускать в увольнения (разумеется, только в форме), и однажды вечером я оказался в джазовом баре, где впервые погрузился в атмосферу настоящих джемов. Так началась эпоха моих бесконечных самоволок ради музыки и выступлений — и это было возможно только потому, что контроль на КПП старших курсов был гораздо мягче, чем в казарменных общежитиях младших курсов. Моим менее удачливым однокурсникам за такие выходки грозило бы неминуемое отчисление. А я, в случае провала конспирации, мог откупиться блоком сигарет или бутылкой коньяка.

Сейчас это вспоминается с улыбкой и лёгкой ностальгией, хотя тогда каждый такой побег казался приключением с высокими ставками.