‍Многие девушки старательно избегают сближения с предметом своей страсти из-за боязни разочароваться.

С приятелями-мальчиками она резка, но обожествляет недосягаемых прекрасных принцев: киноактеров, фотографии которых вешает над кроватью, героев, умерших или живых, но в любом случае недоступных, случайных незнакомцев, которых никогда больше не увидит. Такая любовь не создает никаких проблем.

Она даже охотно соглашается, чтобы ее избранник выглядел скромно, чтобы он был некрасив, немного смешон: так она чувствует себя в еще большей безопасности. Она притворно оплакивает препятствия, мешающие их союзу, но на самом деле выбрала его как раз потому, что никакие реальные отношения между ними невозможны.

Если же герой, гигант, полубог отвечает ей взаимностью и превращает ее любовь в реальный опыт, девушка брезгливо отворачивается от него. Он нравился ей потому, что казался недоступным; влюбившись, он становится банальным: "Он ничем не отличается от других мужчин". Девушка досадует на него за то, что он уронил себя в ее глазах.

Если же девушка всё-таки уступает своему Идеалу, то бывает холодна в его объятиях. "После таких случаев, – пишет австрийский психиатр В. Штекель, — некоторые экзальтированные девушки кончают с собой, ибо вся их воображаемая любовная конструкция рушится, а Идеал предстает перед ними в виде "грубого животного".

Симона де Бовуар, "Второй пол"