Когда Ницше плакал — и я чуть не бросил читать
Дочитал вчера Ялома. Книга — о боли, наваждении, вечной борьбе с собой и чужими ожиданиями. Всё это — на грани Философии, Психологии и простых человеческих эмоций. А ещё — о вечном повторе. Той самой идее Ницше: готовы ли мы проживать свою жизнь снова и снова, если всё будет повторяться до бесконечности? Вопрос, от которого не отмахнёшься.
Сначала было интригующе: Фрейд, Ницше, Брейер. Три Личности, три разных маршрута в Историю. Про Фрейда и Ницше знал давно, а вот Йозеф Брейер стал открытием. Учитель Фрейда, исследователь, один из тех, кто стоял у истоков психологии. Почему про него так мало говорят?
Да, это не документалка. Много вымысла, но Ялом так ловко переплёл факты и фантазию, что не оторваться.
Правда, на середине мне стало скучно. Занудство, затянутость. Был соблазн отложить. И хорошо, что не сделал этого.
Последние три главы — как холодный душ после долгого сна. Оставили во мне свой след.
Рассказывать подробности не буду. Лучше просто поделюсь короткими отрывками — пусть книга говорит за себя.
«Йозеф, попытайтесь прояснить свой разум. Представьте себе такой мысленный эксперимент! Что, если какой-нибудь демон скажет вам, что жизнь, которую вы ведете сейчас и вели раньше, вам придется пережить еще раз, и еще бесчисленное количество раз. И в ней не будет ничего нового, только каждая боль и каждая радость, все невыразимо малое и великое, что было в вашей жизни, вернется к вам в той же последовательности и преемственности — даже этот ветер, и эти деревья, и эта скользкая глина, даже кладбище и страх, даже этот момент нежности, когда мы с вами, рука об руку, бормочем эти слова? — Брейер не сказал ни слова, и Ницше продолжал: — Представьте себе бесконечные песочные часы существования, которые переворачиваются снова, снова и снова. И каждый раз мы с вами тоже оказываемся вверх ногами, простые пешки, вот мы кто».
«Давайте поставим вопрос иначе, — продолжал тем временем Ницше. — Разве не можете вы допустить, что вечное возвращение возможно? Нет, подождите, мне не нужно даже это! Скажем просто, что оно возможно или только лишь возможно. Этого вполне достаточно. Несомненно, легче поверить в существование вечного повторения и доказать его, чем поверить в сказку о вечном проклятии! Что вы теряете, соглашаясь признать такую возможность? Сможете ли вы тогда думать об этом иначе как о „пари Ницше“?» Брейер кивнул.
«Тогда я настаиваю, чтобы вы подумали и о том, как вы можете использовать вечное возвращение в вашей собственной жизни — не абстрактно, но сегодня, сейчас, максимально конкретно!»
«Вы намекаете, — сказал Брейер, — что каждое мое действие, вся боль, которую я испытываю, — все это будет происходить со мной в бесконечности?»
«Да, вечное возвращение предполагает, что любое действие, которое вы выбираете, вы должны быть готовы избрать для себя на вечность. Это же утверждение справедливо и для любого несовершенного действия, для любой мертворожденной мысли, для любой не избранной вами альтернативы. И вся не прожитая вами жизнь останется наростом внутри вас — жизнь, которую вы никогда уже не сможете прожить. И не услышанный вами голос совести будет вечно взывать к вам».
Наконец Брейер смог вставить вопрос: «То есть, как я понял, вечное возвращение обещает в некотором роде бессмертие?»
«Нет! — горячо возразил Ницше. — Я говорю о том, что жизнь нельзя изменить, нельзя оборвать ради некой перспективы жизни в будущем. Бессмертна именно эта жизнь, этот момент. Нет никакой жизни после смерти, никакой цели жизни, апокалиптического трибунала или Судного дня. Этот момент будет всегда, и вы, только вы сами, будете своим собственным слушателем».
Брейер вздрогнул. Когда он начал лучше понимать мрачные перспективы предложения Ницше, он прекратил сопротивление и весь превратился в сосредоточенное внимание.
«Йозеф, я еще раз повторяю, позвольте этой идее завладеть вами. И позвольте мне задать вам еще один вопрос: нравится ли вам эта идея? Или нет?»
