Про музыку Бога, тошноту и одиночество. Не повторять самостоятельно. Опасно для восприятия жизни.

Бродя по улицам Бристоля почти 60 лет назад еще молодой Пол Маккартни срывает с вывески винного магазина «Rigby & Evens Ltd» первое слово, прикручивает его к имени знакомой Элеонор и под этим псевдонимом пишет величайшую историю — вопрошение к Богу о смысле всего. Про двух незаметных и одиноких, отца Маккензи и Элеонор Ригби.

Он подбирает шекспировскую эстафету и посвящает свой шедевр-эпитафию всем одиноким, выбравшим быть. Дарит молитву прохожим. Идущим несмолкаемым маршем куда-то, чтобы в этом «где-то» исчезнуть навсегда.

All the lonely people Where do they all come from? All the lonely people Where do they all belong?

Позже, на Ливерпульском кладбище найдут могилу Элеонор Ригби и рядом с ней еще одну, некоего Маккензи.

Сэр Пол знает об одиночестве то, чего многие знать боятся, и, только потому на это самое одиночество обречены, на вечные муки брожения и поиска.

Вероятно, знал о том и Самуюел Барбер.

В тот же год, на другом конце Атлантики, человек с лицом бухгалтера, сосчитавшего все грехи человечества, заходит в полупустую церковь И, спустя 30 лет выдержки своего, ставшего уже культовым Адажио для струнного квартета, перекладывает его на церковный хор и молитву о милосердии и мире.

Барбер заставляет хор буквально взвыть латынью о человеческой слабости и надежде, взмолить об утешении, будто это последний шанс на спасение и место в раю: Agnus Dei dona nobis pacem. Агнец Божий, даруй нам мир.

Вчера гуляли по Москве и я решился показать изнанку мира одной прекрасной девушке.

Стереть в пыль все представление обискусственных красоте, успехе, богатстве. Приоткрыть дверь в прекрасное, что не продается ни в Choux, ни у Anna Slavutina.

Она единственная пахла свежей крапивой среди синтетических Патриарших, она заслужила. Она достойна.

Хватило трех минут соединения реальности людей с музыкой Бога для того, чтобы все человечье, возведенное обществом потребления в культ, рухнуло, осыпалось бессмыслием своей суеты и ничтожности на фоне великого, богатого, божественно просторного.

Пришлось увести ее с Бронной, чтобы дать отдышаться. От красоты и осознания ужаса. От открытия возможностей, катарсиса и от страха понимания массовой реальности.

Сепарация от навязанного, почти ампутация, вызывает потрясение, шок и позывы к тошноте.

Это ощущения из раздела «не развидеть». Разучиться понимать суть — после уже невозможно.

Отрезать кредитку, отобрать лайки, отменить распродажи, отключить новости. Оставшееся тело зовется Я. Оно уже протиснется в приоткрытое, в тонкую грань между безысходностью и откровением себе. Если решится оплатить билет стоимостью во всю прошлую жизнь.

Захотите попробовать сами, интересует ли вас реальность — не говорите потом, что я не предупреждал о последствиях.

Ps: слушать тут