Возможно, я опять натяну сову на глобус, но у меня есть стойкое ощущение что обновления дизайна ios сделаны так как сделаны неспроста. Конечно, это не про заговор, но про отражение тенденций.

Можно сказать про очевидные вещи: капитализм продолжает монетизировать ностальгию по y2k, например. Или о том, что мир контента разделился на до и после после i just wanna be part of your symphony, напомнив пользователям о том, что картинки в интернете могут быть радужными и счастливыми — даже если на них что-то сомнительное. Это уже, правда, про легитимизацию кринжа и желание как овершернуть, так и сразу над этим похихикать, чтобы не было так страшно в таком прозрачном мире.

Еще можно сказать про то, что красивые макеты с эффектом стекла болтаются на пинтересте уже года три и вообще это технологично и вообще есть в этом что-то киберпанковое. Но это — сливки по верхам, а потому мне захотелось нырнуть глубже.

Вообще скевоморфизм — это любое решение в дизайне где объекту придаются свойства устаревших вещей: линолеум под паркетную доску и лампочки с фитильками — это оно самое. В интерфейсах он всегда так или иначе был с нами: иконка папки в виде папки была придумана еще в семидесятых (да и не только она одна).

Во всем этом важно то, что скевоморфизм — это симулякр — нечто несуществующее в объективной реальности, но старательно делающее вид. Постмодерн в целом отправляет нас в мир гиперреализма, той самой виртуальной реальности, что стремится подменить собой физическую.

Но вернемся к интерфейсам, иначе свитчиться я буду бесконечно. Mac OS X и их Aqua, представленная в 2000-м и была тем первым шагом к прекрасному и светлому frutiger aero вайбу. Жидкий, водяной, почти стеклянный — интерфейс был призван подчеркивать глубину и вместе с тем успокаивать луддитов: к началу 21 века доля наличия интернета в домохозяйствах США уже переваливала за 50%. Мне хочется думать, что на развитие скевоморфизма в интерфейсах и переход к web 2.0 существенно повлияло 11 сентября и последовавший за ним этап социального напряжения: мир большой и страшный, а интернет понятный, чистый и светлый (визуально!), и в нем находится место для самовыражения и сотворчества. Но это работает и в обратную сторону: знакомство с новым всегда пугает, но если сделать новое хотя бы чуть-чуть похожим на привычное — будет сильно легче.

Такая визуальная эстетика достигает своего пика в 2007-м с появлением айфонов и, конечно, windows vista — нашим сладким пристанищем frutiger aero. Отгремев несколько лет, в 2013 виртуальный мир снова становится плоским и простым, а иллюзия тактильности перестает быть нужной — доля интернета в домохозяйствах уже перевалила за 85%.

Теперь, спустя 12 лет, мы находимся здесь: по самую макушку в жидком стекле и всяческой ностальгии по «доброму» интернету. Отчасти это связано с поколенческими особенностями — люди, чье взросление и становление прошло в период развития web 2.0, вспоминают про величие «миллениальского кринжа» во всех его проявлениях, а герои мемов нулевых оказываются взрослыми людьми, которым приходится жить с этой порой нелегкой славой. Общество укатывается в метамодерн, где ничто не истинно и все полнится ложными конструкциями, а поэтому все что остается — наслаждаться, даже если это вымученная радость.

Запрос на гиперреальность вырастает в том числе и потому, что реальный мир снова становится предельно страшным, но и технологический мир пугает обновлениями, связанными с развитием ИИ.

И как будто снова хочется запостить кринж, не испытывая чувство стыда, написать в комментах что любая Мику — это канон и поплакаться на свою тяжелую судьбу в чатгпт, чтобы он почесал эго безусловным принятием. Виртуальное нативно становится альтернативой реальности, а попытка потрогать траву не выходя из дома — вполне себе нормальным решением. И чтобы смириться с этим было проще, у нас всегда есть ментальное спонсорство платформенного капитализма, который заботливо поддержит адаптацию как умными лентами, так и оптимистичными интерфейсами.