С командировками и проектами я побывал в огромном количестве регионов России, и каждый из них со временем раскрывался по-своему. Наш высокотехнологичный офис, работа которого во многом определяла информационную политику всего региона, располагался в, мягко говоря, не самом технологичном (но зато высоком по меркам региона) здании. В нём даже было 3 лифта, правда, они регулярно застревали. Но разговор не про лифты.

Как-то утром мне одновременно приходят две новости - меня вызывают в Москву (федеральный центр на номенкулатурном) и параллельно к нам с визитом собирается ВДЛ (высшее должностное лицо региона, сами понимаете кто). Оба события +/- равнозначные и расставить приоритеты практически невозможно, поэтому было решено следующее: я мчу в Москву, а за это время мои сотрудники готовят встречу, общаясь со службой протокола и всеми прочими инстанциями.

А незадолго до этого у меня был день рождения. Имея большой опыт в получении подарков от сотрудников (все вот эти «паркеры», арбалеты и галстуки на их вкус), я на вопрос есть ли что-то, чего я хочу, решил параллельно решать две задачи - приобщать сотрудников к прекрасному и разбавить странный фьюжн из хай-тека и номенкулатурности своего кабинета. В общем и целом, попросил репродукцию Кандинского.

Ребята просьбу исполнили, кабинет «ожил», но, как оказалось, кроме меня особо никто русский абстракционизм не понимал и не ценил. Совсем никто. Ведь, вернувшись из командировки накануне встречи с ВДЛ и зайдя в свой кабинет на месте картины я увидел лишь 4 дыры. Сначала уж было решил, что кто-то начат собирать домашнюю галерею, но оказалось всё куда прозаичнее: в мой кабинет (где и должна была состояться встреча) вместе с прочими чиновниками с проверкой пришли представители внутренней политики, которые, внимание, испугались вольности трактовки полотна «Композиция VIII» всемирно известного русского художника. Цитата: «Мало ли что ОН там увидит. И вообще не место такому в кабинете».

Я, как коренной петербуржец, испытал настоящий культурный шок.

Ругался. Требовал. Одним из наиболее весомых аргументов стало то, что 4 дырки в стене выглядят куда менее эстетично, а я сам несу полную ответственность за свободу интерпретации творчества Кандинского всеми участниками совещания.

Встреча состоялась. Картина была на своём месте и удостоилась мельком брошенного комментария «Ну хоть кто-то здесь понимает в искусстве» сами понимаете от кого. А та, кто больше всех ратовала за то, чтобы картину убрать, на встрече тоже присутствовала. И как опытный номенкулатурщик комментарий мимо ушей не пропустила, устроив через пару недель для сотрудников администрации выездную экскурсию в Русский музей, чем заработала себе немножко политических очков.

А я потом долго ещё смотрел на полотно и всё размышлял о том, насколько же многогранна настоящая живопись.