‍Бунин ни на какие уговоры участвовать в коллективных блинах не поддавался, но всё же обещал посетить.

— Но предупреждаю, испорчу всё вам. У меня настроение собачье. И есть ничего не стану. И одеваться из-за ваших дурацких блинов не намерен, приду в халате. Но раз вы настаиваете – приду. А там уж пеняйте на себя.

В назначенный день он действительно пришёл. Скептически оглядел накрытый белыми листами бумаги вместо скатерти стол и заявил: — Думаете, удадутся у вас блины? Как бы не так.

...Блины, несмотря на предсказания Бунина, вполне удались. Гости ели и хвалили.

Бунин, сидя в кресле на главном месте перед пустой тарелкой, с брезгливым удивлением наблюдал за тем, как быстро уменьшается стопка блинов, и вдруг, подняв вилку, потянулся к ней, ткнул вилкой в блин и положил его на свою тарелку. — Э, да так мне не останется ни блина, ни икры, ни водки! — Подождите, Иван Алексеевич, я вам сейчас свежий спеку. — Свежие второй порцией. И этот отличный. — Забыв о своём твердом намерении ничего не есть, он уже поливает блин маслом, накладывает на него икру и сметану и прикрывает вторым блином. — А ну-ка, налейте!

Я наливаю ему рюмку водки, и он с явным удовольствием принимается за блинопоглощение. И неожиданно — для других, а не для меня — он превращается в приятнейшего гостя, радующего меня, хозяйку хлебосольную, отличным аппетитом, очаровывающего всех слушателей несмолкаемыми рассказами.

Ирина Одоевцева