Уныние — это не чувство. Это стратегия

Уныние — это удобно. Тебе плохо, ты жалуешься и никуда не двигаешься. И вроде бы всё очень честно и понятно: лежишь, унываешь, ничего не хочется. Но на самом деле это идеальное прикрытие, чтобы не рисковать.

Эрик Берн писал: «Люди могут всю жизнь оставаться в сценарии „Я — ничтожество“, потому что он… безопасен».

Если заранее для себя решить, что всё будет плохо, тебя ничто никогда уже не удивит. Никто не подставит, не разочарует, не бросит, потому что ты уже предугадал чужие действия. Это как выйти в дождь без зонта и сказать: «Ну да, я же знал, что промокну». Уныние даёт ощущение контроля, но, увы, только ценой полноценной жизни.

Проблема не в том, что тебе грустно. Проблема в том, что ты подписал с этой грустью контракт.

Берн называл это первичным, или архаичным, сценарием, когда в детстве принято какое-то решение. Вернее, оно даже не принято, а впитано.

Например, решение из детства — быть несчастным, чтобы заслужить любовь, внимание и жалость. По-хорошему, ребёнок должен расти и сопоставлять этот сценарий с реальностью, чтобы убедиться в том, что сценарий не работает. Но... иногда он работает. Страдаешь, унываешь, тебя все жалеют — ты думаешь, что это любовь. Уныние подкрепляет сценарий.

А теперь вернёмся во взрослую реальность. Ты уже не ребёнок. Тебя никто не держит в этом состоянии. Но ты сам продолжаешь играть ту же роль. И, что самое страшное, получать от неё выгоду.

Закрадывалась ли когда-нибудь такая мысль: «Мне плохо, но если станет хорошо, то я не знаю, что делать»?

Уныние как способ не выбирать ничего больше: бывало такое?