Русская национальная идея — это страдание

Перечитал на днях Довлатова и вдруг вспомнил, что не рассказывал в «Ереси» (но описывал в «Бунте») свою старую теорию о том, что у России есть своя национальная идея, годная и рабочая.

Эта идея — страдание.

«Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всём».

Ф. М. Достоевский

Если тебе легко, то ты подозрителен. Если хорошо — не заслужил. А если всё-таки получил — будешь должен.

В «Компромиссе» главный герой получает комнату — не по прописке, а просто так. И что он чувствует? Не облегчение и радость, а вину и тревогу. Потому что недостаточно страдал ради этого и как-то неправильно получил эту комнату. Так и живём. Страдание — вот что делает тебя настоящим.

Когда я читаю отзывы на «Бунт» о том, что автор, мол, пропагандирует вредный эгоизм, что нельзя ставить себя выше других, что так жить опасно, я не злюсь и не расстраиваюсь, а даже понимаю комментаторов. Потому что в культуре, где страдание — священное благо, забота о себе звучит уже как предательство идеалов и ценностей.

Я писал в «Бунте» о том, что если ты выбираешь себя, то уже совершаешь преступление против привычного порядка. Потому что нас (меня уж точно) так растили: не проси и не высовывайся. Даже сейчас я по привычке, бывает, одёргиваю себя, мол, погоди, ещё рано что-то иметь, не заслужил ещё, не настрадался.

Убеждения в духе «Если я достаточно пострадал, то обязательно потом получу любовь» несколько утешают, но делают страдание привычкой, частью личности и нашей рутиной.

Как считаете, где бы мы все были, если бы национальной идеей была радость?