Когда ты ещё студент юрфака, особенно если ты поступил с пафосом и желанием «нести правду людям», ты представляешь себе юриспруденцию как нечто между «Филадельфией» и «Фирмой» с Томом Крузом. Кажется, что скоро ты станешь таким лётчиком-истребителем юридического фронта, будешь в одиночку заходить в правовой штопор, делать мёртвую петлю из административного кодекса и эффектно выходить из спора с налоговой на форсаже логики. Но потом ты попадаешь в работу. И выясняется, что в юриспруденции тоже есть военные и гражданские лётчики.

Военные юристы (или, как их называют в народе, консалтинговая авиация) делают фигуры высшего юридического пилотажа. Раз в год они поднимаются в воздух на кейсе на сотни миллионов, крутят правовую бочку, запускают ППР (профессионально-процессуальный разворот) и гордо садятся на конференцию, рассказывая, как они спасли клиента от катастрофы в 3D-модели налогового спора. Причём делают это они так, что никто не понял, что произошло, но все аплодируют стоя. А гражданские юристы — это in-house. Эти люди каждый день садятся за штурвал. Каждый день. Без выходных. Если надо, даже 1 января. Они не делают «мертвую петлю», потому что знают: если делать мёртвую петлю с договором аренды, будет живое ЧП с бухгалтерией. Но они взлетают и садятся каждый день — договор, протокол, письмо, согласование, суд, служебка, ещё один договор, на этот раз срочно и в трёх экземплярах. И вот эти гражданские юристы — как пилоты «Боинга» — не свершают чудес, они просто каждый день поднимают самолёт в небо, довозят бизнес до нужного пункта назначения и сажают на полосу, даже если там идёт встречный ветер из финслужбы и боковой из службы безопасности.

Но что самое забавное — каждый из них считает, что другой не умеет летать. Военный юрист (из консалтинга) смотрит на корпоративного и говорит: — Да он только договоры клепает, скукота, где масштаб? Где риски? Где кровь, пот, юридическая стратегия и адвокатская тайна? А гражданский юрист (из in-house) смотрит на военного и думает: — Да он только слайды рисует и по митингам летает. Спроси его, как правильно оформить допсоглашение к договору аренды — начнёт грузить тебя юридическим онтологическим подходом и предложит слетать на конференцию в Вене.

И вот сидит этот гражданский юрист в своей «кабине» — то есть в офисе с обогревателем под столом, с кипой документов, с окном без створок. Он читает договор аренды. Арендодатель хочет иметь доступ ко всем помещениям. А у арендатора — комната хранения оружия. И тут начинается взлёт. Юрист поднимает машину здравого смысла, облетает зоны турбулентности законодательства об оружии, уходит от встречного давления арендодателя, и пишет: «Уважаемый арендодатель, в связи с требованиями Федерального закона № 150-ФЗ "Об оружии", а также Приказа Росгвардии № 85, доступ в помещение, предназначенное для хранения оружия, строго ограничен. Мы просим Вас подписать дополнительное соглашение, закрепляющее, что доступ в данную комнату возможен только у уполномоченных сотрудников арендатора, включённых в соответствующий приказ. Надеемся на понимание и сотрудничество». Никакой мёртвой петли. Никакого дымящегося двигателя. Просто чистое мастерство посадки.

И ты сидишь и думаешь: «Вот оно. Я — гражданский юрист. Я каждый день сажаю самолёт. Может, я и не делаю кульбитов в небе судебной практики, но ни один арендодатель не получит ключ от комнаты хранения оружия. Потому что это — моя зона ответственности. Это — моё небо». Так что если ты когда-нибудь почувствуешь, что ты «не такой» юрист, что не выиграл иск на миллиард или не спас корпорацию от рейдеров, — вспомни: ты взлетаешь и садишься каждый день. А это — тоже фигура высшего пилотажа. Просто она называется не «петля Нестерова», а «письмо в Росгвардию без единой запятой вне места». И пусть эти рейсы не попадают в новости, но без них бизнес давно бы уже не летал.