Утро ещё не успело раскрыть зрачок, а я уже в эпицентре чужих проблем.

Старшенький разводит в комнате костры недовольства, младший подхватывает. Моё имя распадается на слоги «мааа-мааа». Всего два слога, которыми дети обивают стены, чтоб проверить прочность моих нервов.

Перед садом я бегаю по дому и разбираюсь в завалах одного-единственного часа. Каждую минуту куда-то бегу.

Иногда ловлю себя на том, что дышу только в проходах между дверными косяками. Вдох из кухни до ванной, выдох из ванной до прихожей. Всё, что длиннее — роскошь.

Днём я балансирую на тонкой перемычке: по одну сторону табличка «мама», по другую «руководитель агентства». Если сделаю шаг туда-сюда, трос может лопнуть. В зуме я улыбаюсь заказчикам, а параллельно слушаю, как дети ругаются из-за пластилина. Иногда хочется закрыть ноутбук с такой силой, чтоб аж экран хрустнул, чтобы хоть один предмет в этой комнате осмелился крикнуть «ХВАТИТ».

К вечеру от меня останется одна тень… Кладу мальчишек спать, и, когда они цепляют пальцами мои волосы, улыбаюсь. Дочитав до конца их любимую сказку, гашу свет. На секунду тишина напоминает удар током. Оказывается, мир умеет молчать.

Но тишина ненадолго. Стиральная машина обязательно начнет рыдать, как тромбон. Почта обязательно будет гореть красными точками. Список дел и покупок на завтра требует моей памяти, хотя в памяти давно поселилась огромная дыра в форме усталости.

Самое страшное происходит около полуночи. Дом дышит ровно, всё вымыто и все уложены, а я стою перед зеркалом и не нахожу своего лица. Человеку в отражении выдали десятки имен: «мама», «жена», «коллега», «повар», «ночной сторож детских снов», но забыли оставить его собственное. Я копаюсь в морщинках, как в архивах, может, там спряталась фамилия девочки, которая мечтала о кругосветке, о восхождении на Эльбрус, о книге, которую когда-то напишет, о тишине наконец.. нет.

Надрыв. Я понимаю, день не закончился, он просто скрутился в кольцо змеи, и завтра я снова проглочу собственный хвост. Было бы легче, если б можно было нажать паузу и разрыдаться в голос. Но плач это роскошь времени, а время роскошь денег, а деньги роскошь сна, а сна нет.

Иногда я представляю, что моё сердце камень на берегу бурной реки. Вода — это дети, работа, дом, счета, хроническая тревога и вот это всё, чем наполнена моя жизнь. Камень стирается, но остаётся, пусть мельче, зато твёрже. Я верю, что однажды, когда мальчишки вырастут, возьмут меня под руку и поведут вдоль каких-нибудь огурцовых грядок, я подниму этот камушек и увижу под ним крошечное пространство. Там дремлет моя затерянная жизнь, а в ней запах невыпитого кофе и страницы ненаписанной книги.

Пока же только ураган. Он рвёт одежду и выносит обломки желаний. Но, нужно сказать, я научилась во всём этом грохоте улавливать один едва слышный звук — мой собственный пульс. Он слаб, но упрям. Он напоминает, что я живая, что в моей усталости живёт непотушенный уголек любви, а в надрыве есть право однажды наконец-то выдохнуть и не почувствовать вины. ✨✨✨