В будний день утро было по-деловому бойкое. Я стоял весь в белом, окруженный неприветливыми громадами многоэтажек вздымающихся к небу, в костюмных брюках с коричневым ремнем и такого же цвета туфлях и не понимал куда мне идти, и что сейчас будет дальше. Карманы были набиты телефонами и паспортами, а в руках была камера DJI для влогов, на которую мне надо снимать не свою небритую физиономию, а танец.
Вокруг меня в творился безумный вертеп, в котором были все красивые модные люди, преимущественно в белом и хаотично двигались, практически без какой-либо конечной цели. Щелчки затворов, звуки снимков на айфон и андроид, которые миллионами глазков объективов фотографировали красивых женщин в приличных позах. Мужчины с растерянными взглядами, были увешаны женскими маленькими сумками, держали букеты, яркие как вспышки фейерверков, обернутые прозрачной пленкой, какие-то блестящие заколки, белоснежные банты, недорогие фотоаппараты, пластмассовые вешалки. Они принимали от своих женщин бутылки с виноватыми следами губ на горлышках. Освободив руки, те, запускали загорелые пальцы в пружинки кудрей своих дочерей доводя прическу до совершенства.
Я стоял на бритом газоне школы и недоумевал, жмурил от яркого солнца глаза, менял положение, общался со знакомыми, фотографировался сам, смотрел как закрутились шлангом в очередь другие. Вокруг были здоровые и опрятные люди без намёка на лишний вес. Школьная площадь уплотнялась нестройными рядами нарядных родителей и мы приближались к началу главного действия этого праздничного дня – линейки на 1 сентября.
В какой-то момент со мной оказалась женщина, которая привела в школу девочку, и не поверил своим ушам, когда она назвала ее бабушкой. Это была бабушка только де юре, и то, только потому, что ее дочка, уже родила девочку и она доросла до первого класса; фактически же, это была стройная ухоженная женщина без каких-либо возрастных признаков, безупречно одетая в светлый брючный костюм с собранными в тугую косу черными блестящими волосами, которая по-молодежному взмывает из макушки и опускается на стройную спину.
Началась суета и сутолока предвещающая начало построения и я, как и все остальные, занял место, которое было начерчено заботливой рукой с цветным мелом на сухом сером, идеально ровном асфальте. Со мной вплотную переминались с ноги на ногу другие родители, выискивая своих деток глазами в стройных рядах первоклашек, за учителями держащих белые фанерные таблички с номером класса.
Знаменосцы не в ногу пронесли флаг, заиграл гимн и началось шевеление – кульминация праздника нового учебного года – танец первоклашек, на который девочки танцуют с мамами. Моя девочка с мамой танцует в центре первого ряда, поэтому я нежно выбрался из толпы и занял место оператора, на котором мне хоть убейся, а надо все заснять, иначе домой можно не возвращаться.
Вот он - первый звонок, хрустально-жемчужный, мерцающий переливом, в который со всей силы трезвонят маленькие первоклассницы, сидящие на угловатых плечах крупных будущих выпускников. Его мелодия призывает к тетрадям с чистыми листами, красным полям для отметок, к строгим взглядам учителей, к неведомым ещё открытиям.
Все прошло отлично, и после еще пары номеров первоклашки прошли в школу первыми, а я плакал, шепча в этот купол знаний слова благодарности за такое начало сентября. Но недолго, потому что свыше поступило предложение съездить к одинадцатикласснику. Вытер слезы, завел авто и через полчаса мы уже были на другой линейке.
Здесь ничего примечательного, старшеклассники ничего делать не хотят: уныло и смущенно переглядываясь, подняли вверх по одинокому цветочку, увядающих в их руках, и после формальных приветственных слов каких-то чинуш, они, кивая, в колонну по одному, мечтая о переменах, смотря строго в затылок друг другу, стали заходить в знание школы, на котором крупными буквами было написано «Мы вместе». В моем воспаленном мозгу всплыла саркастическая мерзость – надпись на шевроне рукава покойного Пригожина, владельца ЧВК Vagner, но про это я писать не буду.
