Магадан. 10 сентября 2025 года. 6:47.

Не туман и не проснувшееся солнце. Нечто среднее — белёсая, безвоздушная муть, затянувшая город как плёнка на глазу спящего. Светило висело за плотным слоем перисто-слоичных облаков, не давая тени, но и не позволяя забыть о себе. Так бывает только здесь — будто мир ещё не решил, быть ли ему днём или так и остаться в подвешенном состоянии.

Он шёл по улице Горького, и всё вокруг было в рамках этой парадигмы. NPC в одинаковых утеплённых куртках двигались по заранее протоптанным 路径 (дорога, маршрут; путь, тропа) к автобусным остановкам, к подъездам, к неоновым вывескам круглосуточных магазинов «Твой». Их лица были лишены напряжения выбора. Они не решали, им показывали.

У входа в здание с табличкой «Окружная Палата» стояли двое. Один — могущественный. Тот самый, что решал, кому дать лицензию на разработку месторождений, а кому — внезапный визит налоговой. Он говорил, откинув голову назад, и его дыхание превращалось в клубы пара, похожие на дым из ноздрей дракона. Другой — честолюбивый. Его пальцы сжимались и разжимались, он говорил резко, отрывисто, и его плечи были напряжены, как у тигра, готовящегося к прыжку.

Они обсуждали правду и неправду сделки по кобальтовым рудникам. Их суждения густели, как пчелиный рой, жужжащий в морозном воздухе. Их мнения о приобретениях и утратах топорщились, кололись, словно иглы ежа.

Он остановился в десяти шагах, достал портсигар — старый, советский, с потёршейся эмалью. Прикурил, не спуская с них глаз. И увидел не дракона и тигра. Увидел двух муравьёв, суетящихся вокруг падали под названием «бюджетный транш». Увидел двух мух, слетевшихся на запах крови под названием «контракт на поставку».

Они заметили его взгляд. Оборвали разговор. Оба повернули головы. Могущественный нахмурил брови. Честолюбивый сжал кулаки.

Он сделал последнюю затяжку. Швырнул окурок на лёд, где тот и угас без шипения. Хладнокровно отнёсся к ним.

И в этот миг они перестали быть драконом и тигром. Они стали просто металлом — холодным, податливым, готовым к переплавке. Их гордыня и воинственность растворились в белёсом мареве, словно снег в горячей воде. Они были просто людьми. Очень уставшими людьми в очень дорогих куртках.

Он кивнул им — не то вежливо, не то презрительно. И прошёл мимо, к подъезду. Дверь закрылась за ним, отсекая внешний мир.

Внутри пахло старым деревом и чистящим средством. Лифт с скрипом повёз его на седьмой этаж.

Он пришёл на приём.