Дешёвые удовольствия

У Апдайка и в «Кролик, беги», и в «Кентавре» много мыслей о том, что у жизни нет никакого смысла, кроме её продолжения. И это вообще не бьётся с моей концепцией, потому что я считаю, что смысл жизни есть, и он в удовольствиях.

У Кролика аж трое детей, если не брать несчастный случай со вторым и непонятную судьбу третьего, то главный герой очень хорошо справляется со своими задачами на жизнь. Он её хорошо так продолжает.

Но если мы формулируем смысл жизни как исключительно её продолжение, то это ведь что-то про вирусы, про примитивные формы жизни. Потому что это вирусы живут ради того, чтобы размножаться. Кажется, что мы чуть сложнее, разве нет? Хотя перед лицом Бога, наверное, нет?

Если взять непостижимость Бога внутри кальвинизма (который как раз и звучит у Апдайка), а непостижимость предполагает бесконечную сложность, то на фоне бесконечной сложности, мы и правда очень просты. Но не слишком ли это упрощает нашу жизнь? Мне стало как-то неприятно, когда я про это думал.

При этом, конечно, я понимаю, почему герои Апдайка не размышляют о смысле жизни как о получении удовольствий. Апдайк — это литература Великой Депрессии. Какие удовольствия во время Великой Депрессии? Живёшь себе, копишь, работаешь, думаешь, на пенсии отдохну, а потом всё рушится, потому что приходит Великая Депрессия.

И, наверное, удовольствие становится слишком сложной валютой для того, чтобы стать смыслом жизни.

И тут возникает логичный вопрос: может быть, мы просто живём сейчас в мире, где удовольствие — очень простая валюта? Может быть, нам стало слишком легко его получать?