Каждое утро миллионы людей просыпаются ни свет, ни заря, и, вяло позёвывая, плетутся на работу. Серыми струями они вливаются в метро, плотно сбитой массой жмутся в электричках. На работу они приезжают в состоянии помятом: мужчины идут курить, женщины поправляют причёски и макияж. Более-менее свежи те, у кого есть своя машина, но и эти делятся на две категории, их легко определить: нервно ругающиеся ездят за рулём сами, вальяжно-ублаготворённых возит шофёр. Автомобилисты успевают нормально позавтракать и даже подольше поспать.      Вечером то же "стадо леммингов" на автопилоте рассасывается по домам, в общем тратя на дорогу от двух до шести часов. Если у них есть семьи, то стоит выбор: или общаться с семьёй, или побольше поспать. Впрочем, можно не есть и не мыться. Или есть во время душа.      Ни о каком изучении английского, повышении квалификации или получении ещё одного высшего в комфортном режиме речи не идёт: только на бегу, через силу, до рассвета. То же касается и спорта или, упаси нас, творчества.      Зачем работодателю нужно, чтобы работники приезжали в офис? Да затем же, зачем нужны стадионы-опенспейсы: вовсе не для единения коллектива, а для банального контроля. Можно прийти и сказать: "А почему так мало сотрудников? Мы за что платим? Завтра же всех вывести в офис!" При очном посещении работы человек уже слегка поломан, или, как это написано в учебниках 60-х годов, "его это дисциплинирует". Увы, нет: филонить сейчас умеют так искусно, что диву даёшься. И всегда умели. Кто работать хочет и любит, тот и на удалёнке будет работать отлично. Но вернёмся к офисам: как контролировать этих лентяев?      Выход нашли быстро — в опенспейсах буйными камелиями расцвели филеры. То есть банальные шпионы, которые докладывают начальству, кто сколько раз чай пил, а кто звонить на лестницу ходил. Не иначе, что-то скрывает. При этом правдивость филеров не ставится под сомнение.      И вот мы имеем утомлённого человека, лишённого креативного начала, недосыпающего, плохо питающегося, больше 8 часов сидящего в непрерывном бубнеже коллег. Его поминутно дёргают вопросами, вызывают в кабинеты, и он чувствует за собой постоянную слежку: иногда даже знает точно, кого к нему приставили. Он очень аккуратно выражается в личных переписках, потому что их скринят и относят распечатки руководству, и постоянно на жёстком самоконтроле — никакой инициативы, ни единого лишнего слова. Будет ли такой сотрудник хорошо работать? В смысле, "нет"?!      Тогда усилим давление: он должен соблюдать дресс-код. И этого мало? Обяжем участвовать в корпоративных активностях в выходные дни. Сотрудник должен быть на виду 24/7, чтобы даже ночью мог встать и выполнить задание.      Вот только выполнит он его плохо. Но сойдёт и так, он утром переделает. Когда, после четырех часов сна и двух — в транспорте, приедет на работу в неудобном дешёвом костюме и с готовым бутербродом в пластике…      Крупные IT-компании, и не только они, уже догадались, что сотрудник хорошо работает там, где ему комфортно, а значит, в офисе должно быть лучше, а не хуже, чем дома. А мы гоним его на другой конец города в неуютную коммуналку с надзирателями. Почему? Ну как же! Если за этими гражданами не присматривать, они будут чем угодно заниматься, только не работой!      И вот на этом моменте стоит притормозить: а кто их нанимал, этих людей, которые работают из-под палки? Не мы ли сами? А зачем мы наняли именно их?      Да, есть работы, которые требуют присутствия на рабочем месте: парикмахер не сделает стрижку удалённо, токарь не выточит деталь. Но это и не для них строят опенспейсы. Миграции леммингов оправданы: животные ищут еду. Ежедневные челночные метания людей, по большей части, вызваны отсутствием стратегии управления коллективом, иногда — проявлениями безграничной власти ("папа, пусть слоники побегают… рота, химическая атака!"), иногда — объективными причинами, зачастую — традициями. Но вред, который они наносят обществу больше, чем для леммингов — обрыв.