Итак, за год моего героического заточения на складе я превратилась в высококвалифицированного специалиста с уникальным набором навыков. Я виртуозно различала гаечки для ВЛЭП (ценнейшее знание, если вы, конечно, собираетесь монтировать линию электропередач на своей кухне); стала гуру бережливого производства, доведя свои стеллажи до состояния, когда сами бухгалтеры плакали от умиления; и даже получила группу по электробезопасности (видимо, на случай, если я решу почистить распределительный щит зубами — надо же было как-то обосновать очередную бумажку).

Я отыскала 18 потерянных железобетонных стоек — видимо, они стеснительно прятались от предыдущих кладовщиков. Я предотвратила хищение ГСМ, лишив доблестных работников их нехитрого побочного заработка (за что, разумеется, была награждена бурной ненавистью коллег вместо премии). А мой навык «посмотрела — запомнила навсегда» и вовсе достиг божественного уровня. Я уже всерьёз подумывала, не провести ли мне на этом предприятии остаток жизни, скромно выйдя на пенсию прямо из-под стеллажа с кабелем. Но судьба, как всегда, внесла свои коррективы. Один случай ясно дал понять, что мой путь лежит в сторону от этого благодатного места.

Чтобы вы оценили весь цирк с конями, объясню схему работы. Инженер в белом халате и стерильных перчатках рисует красивый проект. Мастер, этот полевой командир, получает его и требует у меня ресурсы для победы над силами природы. Для этого он пишет мне «любовное письмо» — требование-накладную, где с трогательной дотошностью перечисляет каждую гаечку. Он получил — он расписался. С этого момента моя ответственность за его дальнейшие подвиги, по идее, заканчивается.

Мастер строил-строил, и вот — линия готова! Собирается комиссия — цвет предприятия. Три дня эти светила ходили по полю, с умным видом сверяя бумаги и вглядываясь в столбы. А потом оказалось, что они не могут опознать установленное оборудование. Куда делись те самые гаечки? Кто виноват? Ну, разумеется, я! Это я, сидя на складе, каким-то мистическим образом заменила выданные материалы на несоответствующие. Или, может, я гипнотизировала мастера, чтобы он расписывался в накладной? Наверное, у меня есть сверхспособность «порча на неотфактурованные поставки».

Устроили внеплановую инвентаризацию. Счётные команды сновали по складу, как муравьи, пересчитывая каждую железку. Результат — идеально, даже пылинки на месте. Вывод руководства? «Лишить премии. На всякий случай». Короче, как в том анекдоте: ложечки-то нашлись. Оказалось, что у комиссии просто не хватило квалификации опознать в установленной стойке именно ту самую стойку, что была в проекте. А вот осадочек, как вы понимаете, остался не только в виде неприятных воспоминаний, но и в виде дыры в зарплате.

Я проработала там еще около года, но это было уже не то. Энтузиазм испарился, как спирт с рук после контакта с ГСМ. На работу я ходила, как на каторгу, а в ушах непрерывно звучал хит под названием «Оратория Неквалифицированных Специалистов в Трех Актах», где партию скрипки исполняли те самые эпитеты с того памятного совещания.

Я перестала гореть. Вообще. Моя внутренняя лампочка перегорела, и чинить ее не было ни сил, ни желания. Поэтому я просто взяла и ушла. Без военных оркестров, но и без сожалений.

P.S. Самая ироничная часть этой истории случилась в финале. Та самая директор в юбке с взглядом бультерьера, что когда-то напутствовала меня фразой «Не вздумай меня подвести!», вдруг стала меня уговаривать остаться. И в качестве козыря вдруг вытащила из рукава заманчивое предложение: должность инженера в ПТО. Представляете? После года обвинений в некомпетентности, после лишения премий и унизительных разборок — вдруг оказалось, что я достаточно хороша для инженерной должности. 🙂

Вот такой поворот. Но было уже поздно. Я окончательно поняла, что некоторые цирки стоит покидать, даже если клоуны в последний момент предлагают вам стать дрессировщиком.