Глубинная причина всех бед «Рогов и копыт» крылась не в Ланне и не в HR-отделе. Она крылась в душе самого Артёма. Ему было мало быть просто успешным предпринимателем. Ему хотелось вознестись над самой суетой бизнеса, стать филантропом-визионером, чье имя звучало бы в одном ряду с Гейтсом и Маском.  Его манипуляции сотрудниками и любовь к громким, пустым лозунгам проистекали из одного источника — жажды абсолютного контроля, приправленной комплексами. Ему импонировало, что он собственник двух компаний. Это давало ему чувство власти, возможность управлять людьми, как марионетками, нажимая то на рычаг похвалы, то на рычаг молчаливого осуждения.    Пока его техдир  бился над исправлением багов,а менеджеры по продажам звонили клиентам, Артём парил в заоблачных высях. Он зачитывался биографиями великих, представляя себя на их месте.  Вот Билл Гейтс — он меняет мир, борясь с малярией,  мог размышлять он, глядя в окно своего кабинета. А Памела Андерсон — она, представляешь, защищает тюленей! Илон Маск — колонизирует Марс! А я? Я что, хуже?  В его воображении он был гибридом всех этих личностей: гениальный технарь, как Маск, филантроп, как Гейтс, и медийная икона, как Андерсон. Он всерьез планировал «как-нибудь, потом» заняться спасением леопардов или помощью африканским детям. Это был побег. Побег от скучной, рутинной, но необходимой работы операционного управления, от необходимости разбираться в «низкоуровневых проблемах» вроде мотивации сотрудников или дедлайнов.  Ирония судьбы заключалась в том,что этот самоназначенный титан духа был абсолютно беспомощен в любой живой, неподконтрольной ему ситуации. Он не мог связать и двух внятных предложений на публике. Его выступления перед потенциальными инвесторами или на отраслевых конференциях были мучительны. Он терялся, мямлил, уходил от прямых вопросов в общие фразы.  Особенный страх он испытывал перед силовиками. А ведь когда-то, в далекой прошлой жизни, он сам носил офицерские погоны. Там была четкая структура, приказы, устав. Там он понимал правила игры. В бизнесе, особенно в IT, где все держится на гибкости, интеллекте и быстрой адаптации, его офицерская закваска оказалась бесполезной, а ностальгия по тому времени — якорем, тянувшим его на дно. Встреча с  военными заказчиками вызывала у него странную смесь робости и неловкости, будто он был дезертиром, пойманным на месте преступления.  Именно поэтому его так цепляла Ланна.Она была живым воплощением его собственного самообмана. Она создавала красивую, глянцевую картинку успеха, не требующую глубокой проработки. Она говорила о «стратегии», «бренде» и «атмосфере», и он верил ей, потому что это избавляло его от необходимости копаться в неприятных KPI и разбирать конфликты.  Уход Техдира он воспринял как личное оскорбление именно потому, что Техдир был живым укором, напоминанием о том, каким должен быть настоящий лидер — не парящим в облаках мечтателем, а стоящим по колено в рутине проблем и решающим их инженером. Техдир олицетворял ту самую «скуку», от которой Артём так отчаянно бежал.  В конечном счете, «Рога и копыта» рухнули не из-за конкуренции или кризиса. Они рухнули под тяжестью иллюзий своего создателя, который так и не смог спуститься с небес на землю, чтобы просто делать свое дело. Он хотел запрягать леопардов, спасать детей и колонизировать Марс, а в итоге не смог удержать на плаву даже свой собственный, маленький и уютный, кораблик дураков.