Естественно,единственными подписчиками канала были сами сотрудники, подписанные под угрозой увольнения, и пара десятков ботов. Но даже эта аудитория иногда возмущалась. В комментариях к постам, особенно про «кейс с Еврейской  областью», где не было ни цифр, ни фактов, появлялись гневные, но справедливые отзывы. Кто-то писал: «Удаление комментариев — это не борьба с критикой, а публичное подтверждение вашей профнепригодности». Другой добавлял: «Кейс без единой цифры позволяет усомниться в его реальности!».

Реакция Ланны была всегда одинаковой и непрофессиональной до боли:

1. Фаза гнева: Она, не сдержавшись, писала в ответ колкость вроде: «Сначала сами добейтесь чего-то, а потом критикуйте!» или «Вам просто не дано понять высокую стратегию!». 2. Фаза паники: Спустя пару часов до нее доходило, что эти вспышки гнева видны всем. Вместо того чтобы грамотно парировать или извлечь выгоду из дискуссии, она действовала как дворовый кот, закапывающий последствия своей жизнедеятельности. 3. Фаза «зачистки»: Она удаляла ВСЕ — и критический комментарий, и свой собственный оскорбительный ответ. Ей казалось, что пустая, стерильная лента под постом выглядит идеально и профессионально. Она не понимала, что эти «зачистки» были криком о ее некомпетентности громче любого комментария.

Ей напрямую говорили: «Вы вредите лидогенерации! Ваша тактика убивает доверие к бренду!». Но Ланна не хотела учиться. Она искренне считала, что любая негативная реакция — это происки завистников, а не обратная связь от рынка.

В итоге канал и частично сайт представляли собой жалкое зрелище: набор бессвязных, пафосных постов под которыми красовалась оглушительная тишина. Идеально чистая, мертвая тишина кладбища, на котором она сама и хоронила репутацию компании в цифровом пространстве. Она так и не поняла простой истины: настоящий профессионал не боится диалога, а культивирует его, превращая даже критику в инструмент роста. Но для этого нужно было иметь хоть каплю профессионализма, а не только тушь и наглость.