Метро. Утро. Народу — как в консервной банке с сардинами, только сардины, в отличие от нас, не носят пуховики и не держат айфоны. Я стою — большой, массивный, спокойный. Мужчина с телом мечты и душой котёнка. Но для женской половины пассажиров я — невидимка. Да, именно так. Слепое пятно. Гора мышц в тёмном. Они проходят сквозь меня, как будто я — реклама йогурта на стене. Вот она — типичная героиня утреннего рейса. Входит в вагон с выражением лица, будто спасает человечество от вторжения, и начинает свой ритуал пространства. Сумка — на уровне печени, локоть — в рёбра, колени — в стратегической позиции. Вокруг всё расчистила, заняла место под солнцем. Или под кондиционером, в зависимости от сезона. — Осторожно, двери закрываются, — говорит диктор. — Осторожно, женщины входят, — думаю я. Стою, не дышу, чтобы не задеть. Я ж понимаю — эстрадиольная злость не прощает. Это гормональная буря, ураган категорий «не смотри на меня», «не дыши рядом» и «я сама знаю, где стоять». Освобождается место. Я не двигаюсь — культурный, да и страшно. А она — будто по команде из штаба — идёт, уверенно, шагом с каблука, с видом «мне положено». Ни взглядом, ни жестом — просто взяла и села, как будто место подписано её фамилией и печатью женсовета. Сидит. Локти — в стороны, телефон — на коленях, сумка — как барьер безопасности. Никто не приближайся. Я смотрю и думаю: вот это — сила. Не физическая, нет. Психологическая. Эстрадиольная. Холодная, расчётливая, почти атомная. А потом, на выходе, я слышу ещё одну: — Мужики нынче совсем обнаглели, никто место не уступает! И тут у меня на мгновение взыграла стероидная ярость. Но я сдержался. Потому что если стероидная ярость встретится с эстрадиольной злостью — взлетит вагон. Женщины, я вас уважаю. Но, чёрт возьми, почему вы такие агрессивные? Вы же меня не видите! Я не хам, не тролль, не кабан — просто крупный человек в чёрном. Я не лезу, не толкаюсь, не бурчу. Но вы входите так, будто идёте на штурм крепости. И ведь самое интересное — за рулём вы такие же. Включаете поворотник, как корону. Въезжаете в ряд — как в коридор власти. И если кто-то посмел не уступить — всё: планета в огне, виноват патриархат, пробки и ретроградный Меркурий. А я стою, думаю: вот бы когда-нибудь метро сделало вагон «гормонально нейтральный». Без ярости. Без злости. Только доброта, кофе и наушники. Но нет. Всё как всегда: стероидная ярость тихо терпит, а эстрадиольная злость уверенно побеждает.