В бухгалтерии конторы «Рога и копыта» царила особая, вымороженная атмосфера, словно в налоговой инспекции накануне проверки. Виной тому была Галина Петровна, главный бухгалтер в статусе неприкасаемой. Ей было 61 год, и она, кажется, помнила ещё те времена, когда счёты были не деревянными, а каменными.

Галина Петровна не просто работала. Она осуществляла духовное руководство. У неё не было диплома бухгалтера — был сертификат о прохождении курсов «Бухучёт для чайников», полученный в далёком 1993 году. Этот пожелтевший листок она хранила как верительную грамоту от самого Иисуса Христа, который, по её уверениям, тоже был прекрасным экономистом.

Но её истинный талант заключался не в работе с цифрами, а в работе с сознанием Генерального директора, Игоря Семёновича. Она втиралась в его доверие с лёгкостью профессионального афериста. Их утренние кофе-брейки напоминали сеансы чёрной магии: она шептала, вздыхала и качала головой, глядя на него влажными, преданными глазами лабрадора.

«Игорь Семёныч, я всё понимаю, молодость, энтузиазм… — начинала она, закусывая губу. — Но этот новый маркетолог… Он такие бюджеты на реклагу закладывает! Я, как мать, за компанию переживаю. У меня сердце кровью обливается. Нам бы человека поопытнее, поспокойнее».

А потом она несла ему распечатанные служебки, где её оппоненты в пух и прах разносились за «профессиональную несостоятельность». Несостоятельность Галины Петровны была, конечно, государственной тайной. Она путала дебет с кредитом с таким изяществом, будто это была новая бухгалтерская йога. Её баланс сходился только в дни солнечного затмения, да и то по благословению небесных сил. Она научилась создавать такие финансовые лабиринты, что аудиторы уходили из кабинета с просветлёнными улыбками и лёгкой формой помешательства.

Однажды она чуть не отправила в нокаут молодого экономиста Аню, которая осмелилась усомниться в её методе амортизации основных средств, списанных ещё при Горбачёве.

«Игорь Семёныч, эта девочка подрывает мой авторитет! — рыдала Галина Петровна, прижимая к груди папку с документами образца 1989 года. — Она же нас всех в тюрьму упечёт! Я не могу работать в такой атмосфере недоверия!»

Игорь Семёныч, человек добрый и слегка наивный, верил ей. Он видел в ней оплот стабильности, «старую гвардию». Он не понимал, что эта гвардия уже давно сдала все свои позиции и забыла пароль.

Офис походил на поле боя после битвы с призраками. На местах уволенных по её милости сотрудников воцарялась гробовая тишина, которую нарушал лишь старческий скрип её кресла и ворчание: «Молодёжь пошла необразованная, работать не умеет».

Величайшей иронией было то, что сама Галина Петровна не умела работать вообще. Каждый её рабочий день был перформансом, шедевром имитации бурной деятельности. Она могла три часа вводить один платёж, попутно спасая компанию от неминуемого краха путём уничтожения кадрового резерва.

Она была живым воплощением принципа Питера в его худшем проявлении: она не просто достигла своего уровня некомпетентности, она вырыла под ним бункер и объявила там своё бухгалтерское королевство, где все были виноваты, кроме неё. И трон её, скрипящий и шаткий, держался на трёх китах: лесть, интриги и святая вера Игоря Семёныча в то, что возраст априори равен мудрости.