Как мы теряем и находим подлинность и аутентичность
Из-за недостатка базовой внимательности к собственным внутренним процессам, мы не видим из какой точки обычно действуем — из каких импульсов, эмоций, идей. Мы не осознаём, или осознаём очень смутно, те ключевые драйверы нашей жизни, которые обладают такой прилипчивой природой, словно заставляющей действовать под своим магнитизмом.
Кто-то стремиться накапливать материальное благосостояние, если внутри не хватает безопасности. Мы можем все делать, лишь бы вокруг нас собирались люди, обожали нас и ставили в позицию авторитета, если нам страшно оказаться без признания. Кто-то вечно ищет нового секса, если внутри лежит чувство покинутости.
Нет ничего плохого в том, чтобы зарабатывать деньги, заниматься любовью или быть ярким лидером. Но это не приносит нам глубинного удовлетворения, если мы реализовываем эти достижения не как следствие свободного выбора, а как результат невозможности сопротивляться неосознаваемым драйверам. Это не мы подленные и свободные в своей аутентичности — это наши страхи управляют жизнью.
Может ли в этой модели возникнуть что-то громкое, великое, поражающее? Да, безусловно, да.
Вспоминаю Робина Уильямса, который создал невероятные примеры доброты, на которых выросло целое поколение, стремясь рассмешить своего строго и хмурого отца. А точнее избавиться от ощущения, что в семье что-то не так. Или великого Джима Керри, детство которого было настолько полно бедности и лишений, что юмор стал прекрасным способом хоть как-то с этим справиться.
И, вероятно, мы как человечество сейчас находимся в точке, где достижения обычно и являются следствием такой модели — неосознанного отыгрывания основных драйверов, автоматического проигрывания сценариев, которым мы не в силах ничего противопоставить.
Мы чувствуем себя очень некомфортно, если не следуем за импульсами, которые помогают нам уходить подальше от глубинных страхов. Однако и за их реализацией практически никогда не бывает глубинного удовлетворения. За желанным сексом следует потерянность и новое желание. За первым заработанным миллионом — тревога его потерять, ощущение опустошённости, цель заработать десять.
Так, Робин Уильямс закончил жизнь депрессией и суицидом. А Джим Керри уже годами пытается снова поймать волну прежнего успеха.
Устойчивое удовлетворение невозможно в отыгрывании импульсов, которые пытаются избавить нас от наших же частей — от собственных же страхов.
Такое удовлетворение возможно только в обретении целостности — когда мы интегрируем части, от которых пытаемся убежать. Когда из неосознанного состояния, из тени, приносим их в осознавание и таким образом встраиваем внутрь личности, а не пытаемся викинуть за ее границы. Становимся людьми, у которых есть эти страхи и дефициты, и можем с ними обращаться приглашающим, заботливым образом.
Что значит интегрировать? Значит — не шарахаться от своих частей, не отворачиваться, не подавлять их, а относиться к ним с вниманием, с сочувствием, видеть потребности, которые за ними стоят. Но при этом не обязательно следовать за этими потребностями импульсивно, автоматически.
Для той части человечества, которая сегодня вкладывает время, внимание, деньги в интеграцию вечно пугающих частей, вероятно наступают совершенно новые времена. Времена интегрированности. Когда жизнь создается не в постоянной попытке от чего-то избавиться, а из свободного желания что-то этому миру дать.
