О том, что литература кризиса, травмы и надрыва понемногу уходит — не мытьём, так катаньем — уступая место другим формам, практически решено. Не то, чтобы конференция литкритиков, переводчиков и филологов решит, какими будут наши с вами книжные полки. Но обозначить — может. Все немного пописывают, часть — известна в своих регионах, и даже один новгородский профессор Моторин выступал.             Вопросы были, конечно, актуальные. "Чем отличаются стихи от поэзии?" — риторика и поэтика, кто победит. "Не разрушит ли текст дихотомия Бога и его антипода?", "Где баланс между православных текстом и православием в тексте?" Пришел режиссер Мартьянов с романом "Виктор и Маргарита" — это отдельная песнь, не для моего голоса.            И тут спросила специалист по теории Русского Возрождения Ольга Шалыгина: "О деталях мы говорим, а где "Большой Стиль"?" Собственно, на этот вопрос никто не ответил, сейчас дискуссия затормозилась на стадии обобщения узких тем. Хочу сказать, что это и меня смутило.              Что может принести теория "Большого стиля" литературе? Пока ничего. Вопрос в том, как теория может стать инструментом Большого стиля. Может, будет создан журнал литкритики. Навигация для библиотекарей — это и есть инструмент. Проблема в том, что такая навигация уже есть, но почему о ней не знают в Москве?         Опасливо нащупывая путь в книжной мгле, участники, включая главреда "Сибирских огней" Михаила Хлебникова, заявили, что надо объединять литературу. Национальная литература, как выяснилось, основа литературы российской, а надо нам заново переосмыслить и перевести.              И всё свелось к самому важному слову: ГОСЗАКАЗ.              На этом можно было, в принципе, и закончить.Но продолжили всё же, продолжили. "Нужна ли сегодня литература?" — и это было спекулятивно и странно. И опять продолжилась история о том, что литература — это инструмент... Надо начинать бояться?