Меня всегда завораживали задачи без решения. Те, где любой ответ — проигрыш.

Вспомните истории о людях, которых арестовывали по доносам. Читая, как их ломали, я плакала,  сердце сжималось в маленький, режущий себя комок. Я плак ала от боли, несправедливости, жалости.

И — от принятых ими решений.

Я не имею права их оценивать. Никто не имеет. Но я могу рассмотреть, что происходило с личностью.

Их били. Шантажировали. Заставляли подписать то, что убьёт их честь. Они держались. До того момента, когда начинали шантажировать детьми, родителями, любимыми.

И тогда они ломались.И предавали себя.

Но система лгала. Она всегда лжёт. Их близких это не спасало. Их всё равно ссылали. Убивали в тех же застенках.

Итог? Человек предал себя. Переступил через последнюю черту. И не спас никого.

При чём тут мы? А не напоминает ли тебе это то, как ты теряешь себя в поисках работы?

Та же механика. Тот же шантаж, только вместо детей — ипотека, карьера, страх неудачи. Тот же вопрос: «Насколько ты готов стереть себя, чтобы получить „безопасность“, которую тебе, возможно, и не дадут?»

Система не требует тебя расстреливать. Она просит тебя саморасстреляться. Добровольно. Молча. В обмен на призрак стабильности.

И да. Мне не жалко тех, кто уже извернулся. Мне страшно за тех, кто только собирается.