Я нашел другого
dis В тексту упоминается тема смерти
Лечу в темноте под 100 км по трассе над Пало Альто. Внизу американские корпорации, а из колонок туманом и про Калифорнию поет Мелен Фармер из моего детства. Я тогда понятия не имел, конечно, ни что она поет про Калифорнию, по которой буду мчать я кучу лет спустя. Где-то недалеко от детства первое и ошеломляющее столкновение с Нью-Йорком. Если говорить про Америку, я всегда был нью-йорк боем. Попал туда впервые в свои 20. Ходил по Манхеттну в майке с российским триколором и полностью был накрыт незабываемой волной чувства, что жизнь происходит именно здесь. Почувствовал себя в точке отсчета, когда не надо никуда ехать, ты уже тут. И чувство это было не забыть и никогда уже не развидеть. Оно навсегда направило вектор в сторону роста и поиска чего-то большего. Тогда я не знал, что за годы впереди исхожу буквально каждую улочку Манхеттна, зайду в опасные районы, заеду туда ночью на машине, испугаюсь жутко, выберусь, буду бывать тут почти каждый год.
Тогда еще не знал, что через 3 года, когда мне исполнится 23, моего лучшего друга убьют выстрелом в Бруклине. И я буду скучать по нему в свои 33 и позже. Как вообще можно ожидать такого от жизни? Эти сюжеты происходят в фильмах, но не с парнем из общаги МГУ. Я был знаком со смертью, но увидеть непохожего на себя друга в гробу в русской православной церкви в Америке было тем, чего никому не пожелаю.
Смотря на события ретроспективно, спустя годы я обнаружил, что эта смерть была огромной трагедией, и таким же невероятным подарком, если это вообще уместно так описать, да простят меня все. Но если уж в таких событиях может быть хоть какой-то смысл, то его неплохо найти в выводах для тех, кто остался жить дальше. Для меня это был огромный подарок конечности — того, что все завершается, да еще и нет никакого контроля над этим. А значит надо очень хорошо думать куда тратишь время.
Так завершился Нью-Йорк. В прошлом году я оказался там спустя 7 лет перерыва. Просто в какой-то момент для меня прервался — попасть туда не удавалось. Бродил по нему снова, встречался с людьми, отряхивал от пыли старые маршруты и пытался проложить новые. Там есть место буквально для всего опыта, который только доступен человеку, но больше нет какого-то духовного клика. Сердце перестало петь с городом в унисон, где так много про конкуренцию и бабло. Эти дорожки и классы уже пройдены в Москве.
Когда что-то заканчивается, обычно начинается новое. И кажется, клик случается с Калифорнией. Не юношеская влюбленность, а какая-то мягко зажигаемая любовь к ее холмам и океанами, искусственному интеллекту и психоделической культуре. Бомжам в даунтауне и левакам, выступающими против фашиста Трампа в Беркли. Тревожными и застрессоваными предпринимателями, барахтающими ножки в местных песочницах самопознания, преисполняющиеся веры в свои песчанные замки.
Просыпаюсь в идеальной тишине и первым делом выхожу к гигантскому эвкалипту на холмах с секвойями. Мы мчим в Пало Альто проводить терапевтическую сессию в большом доме с видом на Кремниевую долину. Видел слишком много секса на улице. И не такого, который мне интересен. Дружочек продал компанию, а сейчас решил нанять себя на фул-тайм работу по просветлению — ищет дом на покупку и учится медитации у современных западных гуру. Тут можно интересно взлететь, и можно чувствовать себя дико одиноко. Дерьмом пахнуло от бомжа в самый неудобный момент — как я уселся есть салат. Но бывает ли удобный момент для такой ситуации?
Короче, я нашел другого. Сан-Франциско и окрестности, которые нью-йоркские снобы пренебрежительно называют деревней, ведь нет тут нормальных ресторанов и столичного гламура, все больше сердце своей сумасшедшинкой, в которой как будто есть место и моей. И, как я слишком хорошо и больно узнал в 23 — все заканчивается. Чтобы возможно начаться снова или уступить пьедестал чему-то другому, как уступил его Нью-Йорк.
