В одной уютной вселенной, где солнце было похоже на маковый блин, а тучи — на ватные одеяла, жила-была маленькая девочка-Пружинка. Всё в ней было наполнено движением и светом: она не ходила, а скакала, не смеялась, а звенела, как колокольчик, и могла за пять секунд сесть на шпагат просто от избытка радости.

А в её аккуратной головке жил её верный спутник — Розовый Мозг. Он был удивительно умный, продуктивный и старался изо всех сил, чтобы его хозяйка была самой счастливой на свете. Он придумывал ей новые игры: как лучше перепрыгнуть через лужу-зеркало, как высоко взлететь на качелях, чтобы коснуться ножками самой луны. Они были прекрасной командой.

Но однажды случилось нечто странное.

Девочка-Пружинка, как обычно, каталась на качелях, ощущая, как ветер свистит у неё в ушах и заплетает косы. Она чувствовала себя птицей, и её белоснежные трусики с кружевными бантиками, как и всё её существо, были частью этого полёта — честного, весёлого и беззаботного.

А на соседнем балконе стояла Тень в халате. Тень смотрела на девочку недобрыми, колючими глазами и бросила в неё каменным словом: «Бесстыдница! Все же видят твои трусики!»

Слово это, как грязный комок, прилипло к девочке. Она резко остановилась. Её звонкий мир вдруг накрыла тишина. Ей стало так жарко, будто она проглотила солнце, и так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю.

А её верный Розовый Мозг, который всё видел и слышал, тоже сжался от стыда. Он любил свою хозяйку и не мог вынести, чтобы ей было больно. «Больше никогда! — решил он. — Я должен защитить её. Никакого стыда, только безопасность».

И он начал свою работу. Сначала он выстроил вокруг девочки невидимую стену, сквозь которую не мог проникнуть чужой взгляд. Потом он нарисовал на её ногах невидимые цепи, чтобы они не взлетали так высоко на качелях. Затем он взял её улыбку, звонкую и широкую, и заменил её на маленькую и осторожную. Он методично, шаг за шагом, стал собирать и прятать ту самую девочку-Пружинку, чтобы больше никто и никогда не смог её обидеть.

И он преуспел.

Девочка перестала скакать. Она тихо ходила по дорожкам, боясь наступить на трещинку. Она больше не качалась на качелях, потому что там можно было случайно показать трусики. Она перестала садиться на шпагат, ведь для этого нужно широко расставить ноги. Она перестала прыгать через лужи, потому что в их отражении можно было увидеть своё собственное лицо, а она боялась увидеть там того же самого «бесстыдницу».

Её мир, когда-то яркий и безграничный, стал серым и тесным. Она стала грустной, как ноябрьский дождь. Она везде искала подвох: в улыбке прохожего, в шепоте листвы, в собственном отражении. Она так боялась снова испытать тот жгучий стыд, что навсегда спрятала от мира не только свои трусики, но и свою лёгкость, свой смех, свою душу-Пружинку.

А Розовый Мозг, глядя на это, лишь грустно вздыхал. Он добился своего: его хозяйка была в полной безопасности. Но почему же тогда в её глазах погас свет, и он сам, когда-то розовый и живой, стал медленно превращаться в серый камень?

Он так и не понял, что, заперев девочку от одного обидного слова, он заодно запер её и от всего мира. И от самой себя. И самая большая трагедия была не в том, что окружающие больше никогда не видели её трусиков, а в том, что они больше никогда не видели её. Настоящей. Живой. Свободной.

Так и закончилась эта короткая сказка — не громким «Конец!», а тихим, едва слышным вздохом.