ПРЕАМБУЛА: Заседание считалось закрытым. Свечи догорали. В воздухе висел вопрос: «А был ли мальчик?». В этот момент за дверью послышался звук, не предусмотренный Уставом: сложный, трёхсоставный кашель — словно кто-то откашливал шифр.

ОПИСАНИЕ ЯВКИ: Дверь открылась без скрипа. На пороге стоял мужчина в плаще цвета мокрого асфальта. В руках — не портфель, а старая аптекарская коробка с отделениями.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он. — Искал, куда прикрепить берестяной ответ. Ваша дверь оказалась единственной, на которой не было таблички. Что уже является знаком.

Он вошёл. Не спросив разрешения. Но по тому, как он поставил коробку на стол ровно между протоколом и нотами Баха, было ясно — он знает правила.

МОМЕНТ ОПОЗНАНИЯ: Когда вы протянули ему бокал (правило 7: «Встречать гостя напитком, который он не сможет опознать»), его взгляд упал на открытую нотную тетрадь. — Ah, die Fuge... — прошептал он. И в этот миг кончик его носа дрогнул — быстро-быстро, как крыло колибри. Одновременно дрогнул указательный палец его левой руки, будто он дирижировал незримым оркестром.

ПРЕДЪЯВЛЕНИЕ ВЕРИТЕЛЬНЫХ ГРАМОТ: В аптекарской коробке оказалось:

1. Запечатанный пузырёк с этикеткой «Арх. Ехидства. Партия №1». 2. Ключ от заброшенного зала с роялем. 3. Берестяная грамота — ответ на вашу, с протокольными пометками на полях.

— Я не меценат, — поправился он, пока его нос снова исполнил лёгкое пассадо. — Я архивариус из параллельного отделения. Наш Клуб тоже носит название «Ехидная Подвязка», но существует с 1721 года. Кажется, наши реальности наложились. Он достал из кармана трость, поставил её в угол и закончил: — Я здесь, чтобы не дать вам совершить единственную ошибку — перестать верить в нас.