Знаете, за сколько меня звали на 0,5 научного сотрудника в РАН? 37 тысяч. И публикации-то в ВАКовских журналах, и РИНЦ и Скопус, и кандидатская, и исследования — докажи… Трид-цать семь ты-сяч. Рублей. До вычета налогов, или как сейчас любят говорить: гросс.      И по этому поводу я вспомнила Довлатова. И вам принесла. Не первый раз история такой кунштюк выкидывает.      "И вдруг на глаза мне попалось объявление — «Срочно требуются кочегары ».      Я сказал об этом Бушу. Я не сомневался, что Буш откажется. Но он вдруг согласился и даже просиял.      — Гениально, — сказал он, — это то, что надо! Давно пора окунуться в гущу народной жизни. Прильнуть, что называется, к истокам. Ближе к природе, старик! Ближе к простым человеческим радостям! Ближе к естественным цельным натурам! Долой метафизику и всяческую трансцендентность! Да здравствуют молот и наковальня!..      Галина тихо возражала:   — Эринька, ты свабый!      Буш сердито посмотрел на женщину, и она затихла…      Котельная являла собой мрачноватое низкое здание у подножия грандиозной трубы. Около двери возвышалась куча угля. Здесь же валялись лопаты и две опрокинутые тачки.   В помещении мерно гудели три секционных котла. Возле одного из них стоял коренастый юноша. В руке у него была тяжелая сварная шуровка. Над колосниками бился розовый огонь. Юноша морщился и отворачивал лицо.      — Привет, — сказал ему Буш.   — Здорово, — ответил кочегар, — вы новенькие?   — Мы по объявлению.   — Рад познакомиться. Меня зовут Олег.      Мы назвали свои имена.      — Зайдите в диспетчерскую, — сказал Олег, — представьтесь Цурикову.      В маленькой будке с железной дверью шум котлов звучал приглушенно. На выщербленном столе лежали графики и ведомости. Над столом висел дешевый репродуктор. На узком топчане, прикрыв лицо газетой, дремал мужчина в солдатском обмундировании. Газета едва заметно шевелилась. За столом работал человек в жокейской шапочке. Увидев нас, приподнял голову:      — Вы новенькие?   Затем он встал и протянул руку:   — Цуриков, старший диспетчер. Присаживайтесь.      Я заметил, что бывший солдат проснулся. С шуршанием убрал газету.      — Худ, — коротко представился он.   — Люди нужны, — сказал диспетчер. - Работа несложная. А теперь идемте со мной.      Мы спустились по шаткой лесенке. Худ двигался следом. Олег помахал нам рукой как старым знакомым.      Мы остановились возле левого котла, причем так близко, что я ощутил сильный жар.      — Устройство, — сказал Цуриков, — на редкость примитивное. Топка, колосники, поддувало… Температура на выходе должна быть градусов семьдесят. Обратная — сорок пять. В начале смены заготавливаете уголь. Полную тачку загружать не советую — опрокинется… Уходя, надо прочистить колосники, выбрать шлак… Пожалуй, это все… График простой — сутки работаем, трое отдыхаем. Оплата сдельная. Можно легко заработать сотни полторы…      Цуриков подвел нас к ребятам и сказал:      — Надеюсь, вы поладите. Хотя публика у нас тут довольно своеобразная. Олежка, например, буддист. Последователь школы "дзен". Ищет успокоения в монастыре собственного духа… Худ — живописец, левое крыло мирового авангарда. Работает в традициях метафизического синтетизма. Рисует преимущественно тару — ящики, банки, чехлы…   — Цикл называется «Мертвые истины», — шепотом пояснил Худ, багровый от смущения.   Цуриков продолжал:   — Ну, а я — человек простой. Занимаюсь в свободные дни теорией музыки. Кстати, что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?      До этого Буш молчал. Но тут его лицо внезапно исказилось. Он коротко и твердо произнес:      — Идем отсюда!      Цуриков и его коллеги растерянно глядели нам вслед.   Мы вышли на улицу. Буш разразился гневным монологом:      — Это не котельная! Это, извини меня, какая-то Сорбонна!.. Я мечтал погрузиться в гущу народной жизни. Окрепнуть морально и физически. Припасть к живительным истокам… А тут?! Какие-то дзенбуддисты с метафизиками! Какие-то блядские политональные наложения! Короче, поехали домой!.."      В следующий раз расскажу вам анекдот про мальчика