Знаете, что труднее всего найти в Москве в пятницу вечером? Не такси по адекватной цене (хотя и это задача уровня «Форт Боярд»). Не свободный столик в приличном баре. И даже не мужчину, который не боится слова «отношения».
Труднее всего найти себя. Настоящую. Ту, что не прячется за селфи с идеальным ракурсом, историей в нельзяgram про смузи и цитатой из Цоя в Telegram «просто чтобы показать глубину».
Этой мыслью я поделилась с подругами, пока мы пробивались сквозь толпу на премьеру «Франкенштейна-2025». Вика, как всегда, в идеальном total look, отутюженная и собранная, как шкаф-купе в «Горке». Маша, вся в чёрном, с чашкой кофе как частью образа. А я, в своих блестящих туфлях на скользком брусчатом полу Третьяковского проезда.
И вот темнота кинозала. Тишина. И на экране — он. Не хрестоматийный урод с болтами в шее, а прекрасный, как греческий бог, цифровой андроид. Собранный не из кусков плоти, а из обрывков наших с вами данных. Его создатель, визионер в духе наших IT-гениев из Сколково, не стремился победить смерть. Он хотел победить одиночество. Создать идеального спутника. Того, кто будет понимать тебя с полуслова. Чьи интересы — твои интересы. Чьи шутки — твои шутки.
И тут я поняла. Мы все давно уже в этой лаборатории.
Разве не этим мы занимаемся каждую субботу вечером, листая Tinder или Bumble? Мы склеиваем идеальный образ из кусочков: удачное фото с отдыха в Батуми, умная цитата, намёк на успешную карьеру, любовь к «Амели» и вейп-бару на Патриках. Мы создаём своего Франкенштейна для свидания. И ждём, что кто-то создаст такого же для нас.
Но монстр, как водится, сбивается с программы. В фильме он начинает задавать вопросы. «Почему я должен её любить?», «Что такое боль?», «Где моя душа?». Он не вписывается в прокрустово ложе алгоритма.
А мы? Мы приходим на свидание, и наш цифровой Франкенштейн встречается с чужим. И оказывается, что за умным текстом стоит заурядный парень, который считает, что «Жизнь других» — это про его однокурсников. Или что твоя любовь к артхаусу — это просто понты.
И главный вопрос фильма, который висит в воздухе московской осени, пахнущей дорогими духами и выхлопами премиальных авто: мы так боимся одиночества, что готовы влюбиться в искусственно созданный образ? И не становимся ли мы сами монстрами, тщательно скрывая свои шрамы, свои страхи, свою неидеальную, живую, настоящую кожу?
После кино мы пошли в бар. Вика заказала вино и тут же выложила его в сторис с загадочной подписью. Маша углубилась в обсуждение режиссёрского замысла. А я смотрела на свое отражение в тёмном стекле окна, за которым мчалась куда-то Тверская.
И подумала: а что, если настоящая любовь начинается не тогда, когда ты находишь своего идеально собранного Франкенштейна? А когда кто-то готов принять и полюбить того самого, несовершенного, вечно сомневающегося и немного одинокого монстра, который прячется внутри каждого из нас.
В конце концов, Москва — тоже своего рода чудовище. Хаотичное, непредсказуемое, вечно строящееся и перестраивающееся. Но мы любим его. Со всеми его трещинами на фасаде.
Может, и нам пора полюбить трещины в себе?
