У секса нет цели, только путь.

Гена и Маша лежали в постели после нежного, но страстного секса. Впереди были целые выходные. Гена погладил маленькую татуировку синицы на ключице Маши и спросил:

— Какой момент тебе сегодня больше всего понравился? Маша ненадолго задумалась. — Наверное, этот момент. То, что происходит прямо сейчас. — То есть, не тогда, когда ты почувствовала приближение оргазма? — Ну, ты же помнишь. До тебя у меня вообще не было оргазмов с мужчинами. — Вообще не было? — Только от мастурбации — и уже наедине с собой, после секса. — Но ведь секс по определению заканчивается оргазмом! — Это у вас, мужиков, всё так просто. И то не у всех. Один из моих партнёров принимал антидепрессанты, в итоге без оргазма оставались мы оба. — Но тогда зачем вы это делали? — А ты сам подумай. Если бы важен был только момент оргазма, тогда зачем вообще всё остальное? — Чтобы оргазм был ярче? — А кроме оргазма вообще ничего не имеет значения? — Имеет, конечно. Чувства, эмоции, то, какие мы в процессе красивые... — Знаешь, почему больше всего мне нравится то, что происходит сейчас? — Почему? — Ты особенно искренний, особенно красивый сейчас, когда уже достиг оргазма — но всё равно остаёшься в моей компании, не отворачиваешься на другой бок и не храпишь. Потому что я чувствую: тебе важна именно я, а не то, что ты можешь от меня получить. Потому что я вспоминаю, как это было. Сейчас я особенно чувствительна, и моё тело дрожит, покрывается мурашками от твоей любви и от этих воспоминаний. Я как будто переживаю весь наш секс снова, каждую его секунду — и по глазам вижу, что ты тоже. Иначе бы ты не задал вопрос про то, что мне больше всего нравится. — Ой. Теперь я тоже поймал себя на этом. — И что больше всего понравилось тебе? — Так. Я хочу вспомнить всё с самого начала. Сначала был тот момент, когда я начал тебя щекотать, а ты прижалась ко мне и сказала, что я мог бы пощекотать и выше... — И тогда ты понял, что я тебя хочу? — Я начал понимать и раньше, но не хотел навязываться... а ты развеяла мои сомнения. Позволила мне отпустить себя и стать решительнее. И когда я начал тебя щекотать, то почувствовал, что твоё тело отзывается на мои прикосновения. — А как это выглядело твоими глазами? — Ты перестала смеяться и начала дышать глубже — наверное, это я заметил в первую очередь. На щеках появился румянец, соски стали видны сквозь футболку, ты задрожала... ну, а с моим возбуждением всё куда понятнее и проще. — Не сказала бы, что всё слишком просто. Ты думаешь, что тебя выдаёт только эрекция? — А что ещё-то? — Ты тоже начинаешь часто дышать. А ещё у тебя чаще бьётся сердце. И волоски на спине начинают топорщиться — так я понимаю, что от близости у тебя идут мурашки, как и у меня. — Вау. Я настолько предсказуем? — Как будто бы что-то плохое! Физические реакции для того и нужны, чтобы мы с тобой лучше понимали друг друга. Продолжай. Потом ты снял с меня одежду... — Ну, на этом моменте всё стало совсем очевидно. Например, ты потекла. — И ты тоже! — Да... и даже лёгкие прикосновения начали вызывать у тебя стоны. — Тебе тоже не обязательно их сдерживать. — А уже потом, после прелюдии я почувствовал, что ты полностью зажглась процессом, что ты полностью отпустила все реакции и, как бы лучше описать... что ты дрожишь не только снаружи, но и внутри у тебя тоже всё пульсирует. Что ты больше не думаешь ни о чём за пределами нашей кровати. И в тот момент ты была такой красивой!.. — Даже с моим краснющим лицом и лохмами по всей подушке? — Это же и есть самое красивое... Ты — живая, настоящая. Ты — со мной. Наверное, это и был самый приятный для меня момент сегодня. — Значит, всё-таки не момент оргазма? — Технически по времени они были рядом... но — всё-таки нет. Именно этот момент. — Спасибо. Ты помог мне заново это пережить. — Обращайся! — Обращаюсь! Я думаю, что готова к следующему раунду. — Прости... мне нужно немного полежать. — Не извиняйся. Всё нормально, тебе просто нужно больше времени, чтобы восстановиться. — Кстати, а ты знала, что айтишники могут всю ночь? — Кодить всю ночь, ты имеешь в виду?