Правосудие для избранных: почему решение по делу Долиной скрывали? Почему же решение по квартире Ларисы Долиной не было сразу опубликовано? Ответ, который сложно опровергнуть, на удивление прост: Потому что оно слишком скандальное. Слишком рискованное. Слишком разрушительное. В профессиональной среде давно говорят о тревожной тенденции: чем громче дело и чем известнее участники, тем выше шанс, что процесс закроют. Судебные акты не публикуют. Протоколы не ведут. Журналистов не пускают.
И всё это объясняется очень просто:
в закрытом процессе можно сделать что угодно — и ничего за это не будет.
Это удобно сильной стороне. Это удобно суду. А главное — такие странные и опасные решения не попадут в официальные базы, не станут прецедентом, не начнут формировать практику. Парадоксально, но иногда кажется, что именно на это и рассчитывают. Мол, лучше уж пусть «юридическое недоразумение» останется в ящике стола, чем вывалится наружу и напугает полстраны. Но здесь начинается настоящий холодок. Если бы решение по делу Долиной не просочилось в публичное пространство, оно осталось бы: — в материалах дела, — в узком круге участников, — в голове нескольких юристов.
И всё. Его бы никто не увидел, никто не обсуждал, никто не анализировал. Оно не стало бы частью судебной практики. Не появилось бы в Консультанте или Гаранте. Не стало бы примером для других судей. И главное — не заставило бы покупателей по всей стране спрашивать себя: «А мою сделку завтра тоже могут отменить, потому что продавец был… в заблуждении?» И вот самый опасный вопрос, от которого правда стынет внутри: Что страшнее — плохое решение, которое скрыли, или плохое решение, которое увидели все? И этот вопрос — уже диагноз системе.
