Один тут удивительный юноша, назовём его для конспирации Исмаил, задал вопрос в лоб: неужели я думаю, что мои колючие тексты в Сетке помогут мне в поисках работы? И этот вопрос вскрыл ещё одну проблему наёмных работников — страх. Страх показаться конфликтным, неуживчивым человеком, которого никогда никуда не возьмут. Или уволят.

Почти всю свою жизнь я боялась вякнуть что-то не то. Уступала во мнениях, прикусывала язык. Так мне советовали мама и бабушка. “Сила солому ломит”, “Не высовывайся”, “Будь попроще, будь как все”, “Он — начальник, ты — дурак”. Воспитанная в такой сервильности, я искренне считала, что демонстрация лояльности — лучший способ продвижения.

Так могу вас заверить — нет. Видишь ли, друг Исмаил, в каждой компании есть набор гиперлояльных сотрудников. И руководство, которое поощряет безгласное “бусделано”, перебирает сотрудников, как ложки в ящике, подбирая подходящую. Сервильный мужчина более подходящ для продвижения, чем женщина. Молодой — более, чем возрастной. Бездетный — более, чем семейный. Знакомый… Ну, короче говоря, у всякой безгласной ложки есть набор характеристик. И компетенции в этом наборе не играют роли вообще. В конце концов, какая разница, какой ложкой суп хлебать? Ну повысили, ну не умеет — так ведь научится!

К несчастью, Исмаилушка, так вышло, что по набору характеристик я в ящике ложек — ложка хоть и мельхиоровая была, но с патиной и гнутая. Женщина-одиночка, старше 35, два ребенка. Да еще и лояльная! Это практически клеймо: лошадь ломовая. Когда я спросила, почему меня не повысили (а ждал весь коллектив), мне сказали: “Ага, тебя повысим, а кто работать будет?!” Я ушла в 2024 году, а в 2023 стала лучшим работником года в одной там ИТ-компании. Получив в награду грамотку без подписи, дизайн которой делал мой же отдел, а согласовывала я.

Поэтому скажу так: гиперлояльность допустима, когда есть, на что рассчитывать. Тридцать лет я проверяла принципы родителей о том, что “хорошо работай, и тебя заметят” и “выскочек никто не любит”. Они оказались ложью. Тридцать лет я молчала в тряпочку, прикусывала язык, училась как китаец и так же работала. В итоге, друг мой пернатый Исмаил, год уже в статусе безработной. Это чудовищно для человека, который не привык не работать больше недели. И как так?! Ведь я же так старалась!

Именно лояльность и молчание привели к тому, что начальство перестало видеть во мне высококлассного специалиста — а это так и есть — и начало скидывать линейные задачи с ручным управлением: ведь я же молча сделаю, и сделаю лучше всех. Именно молчание привело к тому, что в линейные руководители меня перевели с третьего раза (“ой, а ты хотела повышения? Никогда бы не подумали!”) Именно демонстрация готовности подчиниться решению руководства, даже несправедливому, привела к тому, что повысили до замдира не меня, а другую ложку.

Мне нечего бояться, младой Исмаил. Мне 50, и работу найти при той дурнине, что творится на рынке труда, в этом возрасте ложке очень сложно — работодатель предпочитает есть суп вилками, спицами и ножами. Бог ему судья. И потому я лучше буду безработным человеком, со своим голосом и мнением, чем безгласной ложкой, завалившейся в угол ящика.

Надеюсь, объяснила доступно. Да, опыт журналистики, писательства и создания контента позволяет сделать мне мой голос таким острым, что не у одного тебя, родной, зачесалась толстая шкура от воткнутых туда иголок. Не у всех такая возможность есть, а то бы чесалось куда как сильнее.

А ведь, если присмотреться, я всего лишь обобщаю десятки голосов других людей, вывожу тренды и подсвечиваю наиболее одиозные случаи. Так откуда паника, Исмаил?

Впрочем, понимаю. Ложки же обычно не разговаривают.