Книга: «Наша пятерка, или Рецепт нашего шума»

Глава 1. Наш уклад, или Фоновый шум счастья

В нашем доме никогда не бывает тихо. Это закон, который устанавливает Николь. А фоном — сложный микс звуков. Когда все дома, это: голоса, завывающая заставка очередного сериала из гостиной, вибрация телефона Даши, шипение картошки на маминой сковороде. Когда папы нет — всё то же, минус его бас и сериалы, плюс оглушительный водопад криков, смеха и топота от младшки.

Главный запах — дороги (от папиной куртки) и жареного лука (от маминых котлет). Главный звук — топот маленьких ног. Это и есть жизнь.

Нас пятеро. Физически — часто четверо. Пятый — в пути. Мне, Саше, восемнадцать, и я пишу эту историю. Не про идеал семью, а про нас.

Глава 2. Папа — Юра, великан на перезагрузке

Мой папа, Юра, — водитель КамАЗа. Его возвращение — смена режима. Сорок два, лысина, зелёные глаза, в которых — сотни километров ночных дорог.

Он не читает книги и не чинит ничего по дому. Его связь с реальностью после рейса — это сериалы. Не футбол, а именно сериалы. Детективы, боевики, что-то про юмор. Он заваливается в кровать, включает их подряд, фоном. Это белый шум, который вытесняет гул мотора. Кажется, он в отключке. Но это не так. Он одним движением руки ловит Николь, несущуюся мимо, и усаживает к себе , не спуская глаз с  экрана. Он слышит, как Даша спорит с мамой, и говорит, не отрываясь от экрана с перестрелкой. Его инструменты — гаечные ключи, пульт от телевизора и это его спокойное, непоколебимое «я дома». Его строгость — это взгляд поверх экрана, когда я опаздываю. Краткое: «Договорились же». И снова — взгляд на экран, где кто-то кого-то преследует. Он наша скала, которая отдыхает за просмотром сериалов.

Глава 3. Мама — Ира, главнокомандующий тылом

Мама — не поющая фея. Она — главнокомандующий. Её «ведьмовство» — это практицизм. Она не поёт, она координирует: «Саша, картошку чистить! Даша, стол! Николь, отойди от плиты!». Её травы — это чай «от першения» и ванночка «для уставших ног». Свечи она зажигает, когда хочет создать иллюзию спокойствия, потому что знает — настоящего не будет.

Её голубые глаза — радар. Они видят всё: грязную тарелку, папины носки для стирки, Дашино хмурое лицо. Она держит в голове всё. Её любовь — это котлеты, которые он любит, и тихое ворчание, когда он, уставший, засыпает под третий сериал подряд, и она накрывает его пледом. Когда он дома, её вечерний отдых — сесть рядом на диван, смотреть его сериал , иногда комментируя: «Ну это же неправдоподобно, он бы уже умер!».

Глава 4. Я — Саша. Первый помощник и наблюдатель

Мне восемнадцать. Я — первый помощник и главный наблюдатель. Я делаю уроки под дуэт диалогов из сериала и воплей Николь. Могу спорить с Дашей, параллельно вытирая разлитый Николью компот.

Мои зелёные глаза (папины!) учатся тому же всевидящему спокойствию. Я знаю, что вытащить Дашу из телефона можно просьбой: «Иди помоги мне, я одна не справляюсь с Николкой». Я помню, где документы, и могу оплатить квитанцию. Моя любовь — это тихие дела, которые разгружают маму. И понимание, что папины сериалы — это его способ быть с нами, не двигаясь с места.

Глава 5. Даша — тихий островок

Даше двенадцать. Её способ выжить в этом шуме — телефон. Это её берлога.  Её музыка- ее жизнь, в экране — её друзья, её мир. Она там живёт.

Папин приезд — событие, которое может её выманить. Он привозит истории. И когда он дома, он иногда, в перерыве между сериями, смотрит на неё и спрашивает: «Ну, как ты?». И это дорогого стоит. Мама борется с телефоном правилами. Я пытаюсь быть мостом, скидывая мемы или находя общие темы и интересы, пока родители погружены в свой сериал.

Глава 6. Николь — торнадо в подгузнике

Николь. Три года. Она — антителефон и антисериал. Она не смотрит — она действует. Она — главный разрушитель папиного просмотра (садится на самый интересный момент). Она — причина, по которой мама может пережарить котлеты. Она вытаскивает Дашу из виртуальности, вручая ей куклу с оторванной головой. #семьЯ