Есть воспоминания, которые живут словно в параллельной реальности там, где нас больше нет. Там продолжается разговор, которого не было в нынешней жизни, там хранится память о том, чего будто и не случалось вовсе.

«А помнишь?..» шептала  душа. Но ответа уже нет. Помнишь, как мы сгорели в пламени страсти? Как невинный поцелуй на качелях вдруг обрёл иную силу, превратившись в жаркий укус в шею? Как два любящих тела слились воедино, сотворив волшебство, перед которым время потеряло власть?

В тот миг вокруг не существовало ничего: ни домов за спиной, ни прохожих, ни суеты будней. Лишь два влюблённых взгляда, встретившиеся в бесконечном пространстве чувств. Дыхание срывалось, грозя превратиться в страстный стон, а сердце билось в унисон с пульсацией всепоглощающей любви.

А помнишь наш танец на свадьбе? Тот самый, когда музыка стала лишь фоном для биения двух сердец. Помнишь первую брачную ночь, когда каждый взгляд, каждое прикосновение были наполнены трепетом и нежностью? Помнишь все те годы счастья, когда мы были единым целым?

Теперь это звучит как чужой рассказ. Мы проходим мимо друг друга по улицам жизни два незнакомца, чьи взгляды не встречаются, чьи голоса не звучат в унисон, чьи сердца бьются в разном ритме. Боль, словно беспощадный пожар, уничтожила то волшебство, что когда‑то озаряло наши дни. Она не просто стёрла яркие краски воспоминаний она превратила их в призраков, которых больно узнавать.

Фрагменты той жизни спрятались в глубинах сознания, но теперь они не драгоценны. Они как старые письма, которые некому отправить. Мы могли бы достать их, перечитать, всплакнуть… Но зачем? Ведь даже если мы встретимся взглядом, то не узнаем друг друга.

«А помнишь?» снова звучит тихий вопрос. «Нет, не помню», отвечает реальность. Потому что этого больше нет. Потому что этого, кажется, и не было вовсе. Как писал Есенин: «Прошли счастья стороной…» А у нас даже не осталось следа от былой близости. Мы не просто разошлись мы стали чужими. Настолько чужими, что даже память о нас прежних рассыпается в пыль, стоит лишь попытаться её удержать. Иногда по ночам, когда мир затихает, я ловлю себя на мысли: а было ли всё это? Может, это просто сон, который я когда‑то придумал? Потому что сейчас сейчас мы даже не знакомы.

И в этом есть своя жестокая правда. В этом есть своё освобождение. Мы больше не связаны ни прошлым, ни обещаниями, ни воспоминаниями. Мы два отдельных человека, идущих своими путями. И, возможно, это и есть конец. Настоящий конец. Тот, после которого уже не будет «а помнишь?». Тот, после которого останется лишь только тишина.