В подвале ресторана «Золотой Телец» царил полумрак. За столом — пятеро мужчин, ноутбуки, пепельницы и пачки наличных

— Ну что, господа теневики, — Глеб Викторович, владелец стройфирмы, подвинул к центру «кирпич» пятитысячных. — Два миллиона. Неучтёнка.

Директор логистической компании добавил свой пакет:

— Полтора. Списал через фиктивный ремонт фур.

— Риски понимаем, — отозвался владелец сети аптек. — Но по безналу не потянем.

Со стороны — сходка мафии. Глеб постучал по столу:

— Итого десять миллионов. На что пускаем?

— Объекты утверждены, — логист открыл карту. — Детский хоспис: крыша течёт, тендер завис в мае. Дом ветеранов сцены: урезали бюджет, старики без фруктов. Приют для животных: корма на три дня.

— Работаем по схеме «Стелс». Никаких договоров и актов. Если официально...

— ...заплатим НДС, налог на прибыль, оформим тонну макулатуры, и помощь придёт к маю, — закончил аптекарь. — А крышу крыть надо сейчас.

Они уходили в тень не ради яхт. Официальная экономика обросла такой бронёй регламентов, что совершить доброе дело стало сложнее, чем ограбить банк. Подарить телевизор в детдом с баланса — камеральная проверка. Купить за кэш и привезти ночью — просто телевизор.

31 декабря, 22:00. По заснеженным улицам двигались три «Газели» без логотипов. В первой — стройматериалы и бригада шабашников, готовых за ночь перекрыть крышу. Во второй — деликатесы и телевизоры. В третьей — тонна собачьего корма.

Глеб сидел за рулём головной машины. У Дома ветеранов их встретила заведующая:

— Господи... А накладную? Как на баланс поставлю?

— Марья Ивановна, — Глеб подмигнул, выгружая плазму. — Нет никакой плазмы. И нас нет. Дед Мороз наколдовал. Включите старикам «Иронию судьбы».

Разгрузка шла быстро. Никаких чеков. Чистая польза, не облагаемая налогом.

Когда колонна выезжала, дорогу перегородила машина с мигалкой. Вышла женщина в форме — Жанна Петровна, начальник районной ИФНС. Гроза бизнеса.

— Приехали, — прошептал логист. — Сейчас впаяют незаконное предпринимательство.

Жанна Петровна обошла «Газель», заглянула в пустой кузов с парой мандаринов. Посмотрела на окна Дома ветеранов, где старики рассаживались перед новым экраном.

— Документы на груз?

— Нет.

— Источник финансирования?

— Личные накопления неустановленных лиц.

Она молчала минуту. Снежинки падали на погоны.

— Значит, так. По данным инспекции, никакого движения ценностей не зафиксировано. Машин не видела. Вас здесь нет.

Она достала конверт:

— Премия квартальная. Неучтённая. Передайте в приют. Официально перевести не могу — замучаюсь декларацию переписывать. Пусть поедят зверушки.

Глеб взял конверт:

— С наступающим?

— С наступающим. И крышу в хосписе проверьте — стропила гнилые. Езжайте, теневики. Пока добрая.

Кортеж растворился в метели.

— Говорят, экономика стагнирует, — усмехнулся Глеб.

— Экономика, может, и стагнирует, — логист открыл шампанское. — А человечность ушла в глубокое, но эффективное подполье.

Налоговая база не досчиталась миллионов. Зато город получил улыбки, сухие потолки и сытых псов. Баланс сошёлся.