Предыдущий пост я посвятил горизонтальному развитию школьников. Ваш лайки и комментарии мотивируют писать дальше, за что вам огромное спасибо, дорогие читатели! ❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥

Вертикальный рост в данном контексте – не совсем то же, что в работе. В школе же нет управленческих должностей для учеников. Или есть? Если вдаваться в подробности, то существует школьное самоуправление, совет старшеклассников, президент школы, какие-то районные и городские объединения. Да хоть молодёжный парламент на уровне субъекта федерации. Но я хочу повести речь о другом.

Очень часто сильные ребята хотят уйти после 9 класса в топовую гимназию или лицей, а ещё лучше – в специализированный учебно-научный центр при университете. И, разумеется, после 11 класса поступить на желанную специальность. Тогда поступление в учебное заведение мечты и можно воспринимать как вертикальный рост.

Что с элитной гимназией, что с топовым вузом сценарий в общем-то один – сдача нужных предметов на максимально высокие баллы и индивидуальные достижения. Среди таких достижений есть олимпиады и научно-практические конференции (НПК). А победа в заключительном этапе ВсОШ и в перечневых олимпиадах даёт право поступления без вступительных испытаний (БВИ).

К примеру, моя ученица Полина, которая в 9 классе наводила ужас на школу и чуть ли не с ноги открывала дверь в кабинет директора, неожиданно остепенилась и под началом своего классного руководителя – учителя истории и обществознания (Евгений Владимирович – человек-легенда, я сам у него учился) – в 10 классе написала великолепный проект о профилактике наркомании. Она последовательно победила в районном, городском, региональном и заключительном (федеральном) этапах, после чего её позвали в сборную Москвы по обществознанию и пригласили в Лицей НИУ ВШЭ, куда она и перешла после 10 класса (семейные обстоятельства позволили переехать в столицу).

А моей фишкой стали олимпиады. Будучи школьником, я сам чемпионил по истории и мог поступить БВИ, выбери истфак или юридический институт. Но к концу 11 класса я уже расхотел быть историком, журналистом и следователем и пошёл на филфак, о чём не жалею. Поработав в двух вузах и снова оказавшись в школе, я обнаружил, что практически в каждом классе есть дети, которые хотят готовиться к олимпиадам по русскому языку и по литературе (а что вы хотели, если речь идёт о языковой гимназии).

Мне было самому интересно, я испытывал спортивный азарт и воображал себя тренером олимпийской сборной. Как раз в классе, где училась та самая Полина, сформировалась команда ребят, увлечённых литературой. Они хотели стать журналистами и дизайнерами, им нужно было сдавать мой предмет, поэтому я старался разбирать с ними то, что нужно для ЕГЭ и ВсОШ, и не грузить собственно академическим литературоведением (хотя и подсовывал книжки Лихачёва и Лотмана).

Естественно, готовились к олимпиадам мы не на уроках. У меня были какие-то часы внеурочки, я задействовал их, а в целом работа шла непрерывно. И даже летом, когда я был воспитателем в лагере при нашей же школе, мы несколько раз собирались в конце дня (чем были недовольны ребята из младших классов, с которыми я обычно гонял в футбол).

За три года один этот класс дал больше десяти победителей и призёров муниципального этапа. И в 11 классе количество перешло в качество – Соня и Даша стали призёрами регионального этапа, а Лёша набрал 100 баллов на ЕГЭ. Для учителя, который работал в школе третий год, это успех!

Ещё один вектор – диагональный рост. В 10 классе, когда грезил журналистикой, я ходил в школу юного корреспондента при журфаке университета, ставшего мне потом Alma mater. И когда узнал, что Юля из моего 9 “Г” хочет стать журналистом, я посоветовал ей записаться в ту самую школу юного корреспондента, которая куëт абитуриентов не первый десяток лет. Разумеется, поделился опытом, рассказал, как там всё было раньше, вспомнил свои публикации в Областной газете. После 9 класса Юля поступила в СУНЦ УрФУ, а я ушёл в Яндекс. Несколько раз встречал еë родителей: “Очень мало спит и очень много читает. Всё Вас вспоминает, тамошние учителя ей кажутся слабее”.