Налоговый консультант вещал о реформе 2026 года: «Эпоха серых схем заканчивается. Система становится прозрачной». Евгений, владелец строительной фирмы «Типовой проект», слушал и чувствовал холод в груди

Он двадцать лет строил одинаковые дома. Третья улица Строителей в каждом городе — его работа. Но пугала не налоговая, а осознание: он и сам живёт в типовой квартире типовой жизни, где ключ от чужого счастья случайно подходит к твоей двери, но ты этого не замечаешь.

Выйдя с семинара 29 декабря, он сел в машину. Партнёры уже звали в баню — традиция. «Надо меньше пить», — подумал Евгений и открыл блокнот.

Пункт первый. Ликвидация банного синдиката. Друг детства Стас писал:«Перехвати полмиллиона до пятницы. Вечером ждём в бане, всё как всегда!» Двадцать лет Евгений просыпался после таких встреч в чужих городах — метафорически. Очнёшься — а ты уже в Ленинграде чужой жизни, и непонятно, как выбираться. Евгений набрал: «Кредитная линия закрыта. И передай ребятам — я к вам больше не приду навеки похмеляться».

Пункт второй. Заливная рыба обязательств. В галерее— фото дочери. Он был «воскресным папой», который вместо себя отправлял гаджеты. «Какая гадость — эта моя заливная жизнь», — подумал Евгений и позвонил бывшей жене: —Я заберу Машку на каникулы. Поедем в Карелию. —Ты? Сам? Без нянь? —Тёпленькая пошла, — пробормотал он, чувствуя, как оттаивает что-то внутри.

Пункт третий. Если у вас нету лёгких... Пачка сигарет на торпеде. «Если у вас нету тёти — её вам не потерять», — вспомнилась песня. А вот лёгкие потерять можно. Евгений выбросил пачку: амнистии не будет.

Пункт четвёртый. Мама Галя. Вечером он без звонка приехал к родителям. Мама, как положено, спросила: «Ты что, пьяный?» — «Нет, мам. Просто трезвый. Впервые за долго». Три часа на кухне с оливье. Это и есть уставной капитал.

31 декабря, 23:00. Евгений сидел в «чистой» квартире. Провёл реструктуризацию: удалил чаты с «решалами» и случайными женщинами. Жить «в белую» оказалось страшно — как проснуться в чужом городе, но трезвым.

В дверь позвонили. —Ипполит? — пошутил он, открывая.

На пороге стояла дочь с рюкзаком. Бывшая жена спросила: —Уверен? А баня? —Баня отменяется. Навсегда. Входи, Маруся.

Когда куранты пробили двенадцать, Евгений поднял кружку. Он посмотрел на дочь и понял: всю жизнь строил типовые дома для других, а сам жил в чужой квартире. Пора найти свою.

— С Новым годом, — сказал он. — Будем жить честно. И заливную рыбу делать не будем.

— Пап, ты странный сегодня.

— Нет, Маруська. Я наконец-то свой.