Я из той породы людей, которые ставят свой внутренний комфорт и спокойствие во главе всего. Готовность ужаться по деньгам или по бытовым условиям у меня есть, но ужаться личному, особенно душевному комфорту я никогда не смогу, граница здесь проходит жёстко. Однако чтобы понять, где именно она проходит и что, наоборот, меня тихо душит изнутри, пришлось пройти не один круг терапии, где меня постоянно, разными путями, подводили к одному и тому же неудобному выводу: нужно перестать врать. Хотя бы самой себе.

Мы все живём под давлением множества чужих мнений и ожиданий, и под этим гулким хором даже в таком, казалось бы, простом вопросе, как принадлежность к экстравертам или интровертам, я долго не могла определиться. В моей голове жил стереотип: интроверты — это нелюдимые, закрытые персонажи, почти отшельники. Разве я такая? Я же общаюсь с людьми, не стесняюсь говорить по телефону, могу поддержать разговор. Как это может быть про меня? Оказалось, может. А всё «как» — было моим упорным детским отрицанием очевидных сигналов, которые моя психика подавляли годами. Я постоянно хожу и продолжаю ходить в наушниках, даже когда нахожусь дома в полной тишине, потому что они создают мой непроницаемый кокон. В общественных местах я инстинктивно стараюсь отсесть подальше от всех, потому что мне так свободнее дышится. На любых тусовках я довольно быстро ретируюсь туда, где поменьше людей — на кухню, на балкон, в тихий угол. Я раздражаюсь, когда с самого утра, не дав прийти в себя, начинают заваливать вопросами и репликами. И я обожаю часами гулять одна, с выключенным телефоном и наедине со своими мыслями. Это не было мимолётным состоянием, а фундаментальная потребность моей природы, которую я упорно игнорировала, пытаясь вписаться в шумный шаблон «нормальности». При этом мои экстраверсивные инструменты — те самые навыки коммуникации, презентации, ведения переговоров — никуда не делись и не деградировали. (Ну не может COO быть молчуном, увы.) Напротив, когда в карьере возникала необходимость, они выстреливали с двойной силой и точностью, потому что были не хаотичной болтовнёй, а стратегическим оружием, которое я применяла дозированно и с полным пониманием цели. Это не было «общением ради общения» — это была работа.

Переломным стал момент, когда мой психолог, после очередного моего витиеватого объяснения, почему я «на самом деле не интроверт», просто спросила: «Насть, ты же понимаешь, что в этом отрицании ты себе только хуже делаешь?» Это была искренняя и прямая фраза, которая сняла все внутренние блоки. Да, миром правят экстраверты. Блоги, каналы, соцсети, офисная культура — это их естественная, шумная среда. Но человеческое счастье для меня оказалось не в том, чтобы любой ценой доказывать что-то этому миру или соответствовать его громким ритмам, оно обнаружилось в гораздо более простой и тихой вещи — в честности перед самой собой. В праве не бояться тишины, даже если она будет длиться вечность, и в понимании, что моя сила рождается не в попытке перекричать других, а в способности услышать себя в этой тишине. И оказалось, все самое нужное было рядом всегда — я просто не видела его в собственном отражении. Открыть в себе интроверта, причем настоящего, а не карикатуру из стереотипов, было похоже не на диагноз, а на долгожданную встречу. Жить стало проще, потому что исчезла внутренняя война. Это можно сравнить с чувством, когда наконец встречаешь самого любимого на свете человека, с которым тебе легко, спокойно и интересно. Только этот человек — ты сам, и вам рядом друг с другом никогда не будет скучно.