Я съездила в Москву Когда покупала билеты, меня уже приглашали на подкаст и на семинар, и вся поездка в голове сразу сложилась как история про участие, включённость, разговоры, людей и присутствие в профессиональной среде. Потом всё внезапно отменилось по вине организатора, и это стало неожиданностью для всех: кто-то экстренно сдавал билеты, кто-то перестраивал планы буквально на ходу. Это было не моё решение и не моя отмена. В моём случае ситуацию спасло только то, что у меня всегда есть работа.

В итоге я поехала к заказчику, в тот же день решила вопросы по проекту и нашла человека, который дальше будет его вести, так что формально день оказался полезным и точно не пустым для компании.

Но внутри это ощущалось иначе, потому что моя психика с утра была настроена на совсем другой сценарий. Организм ждал подкаст, семинар — даже не обязательно в роли спикера, а просто само участие в событии, живое присутствие, отклик, разговоры. По факту же получилось несколько часов сосредоточенной работы и почти сутки в дороге: самолёт, такси, странные маршруты, большие расстояния. К концу дня я не была выжата или зла, я была разочарована, потому что ожидание и реальность оказались слишком разными.

В этот момент я слушаю психолога, который говорит про театральный (истероидный) радикал, и вдруг многое начинает сходиться. Есть люди, которым важно быть в контакте с реакцией мира, с аудиторией, с живыми лицами и обратной связью, и это не про тщеславие и не про желание внимания любой ценой, а про источник энергии и способ переживания собственной значимости. Я это в себе знаю давно, но в такие моменты это особенно ясно.

И почти параллельно в сторис меня называют «легендой охраны труда», кто-то пишет слово «глыба», и я ловлю себя на странном ощущении, потому что когда я начинала вести блог, у меня вообще не было идеи становиться чьим-то ориентиром или фигурой, на которую смотрят из Москвы с ожиданиями. Сейчас же на меня смотрят не только с восхищением, но и с критикой, и для человека, который долго жил с внутренней установкой «быть удобной и одобряемой», это довольно болезненный опыт.

В такие моменты важно очень точно называть то, что я делаю в профессии. Это не борьба, не давление и не попытка доказать, что я имею право занимать место. Мои профессиональные действия — это проявление экспертизы и забота о результате, людях и процессах. Когда я этого не признаю, я автоматически скатываюсь в роль помощника, который всё тянет, сглаживает углы и старается никого не задеть, а вместе с этим незаметно саботирует собственный рост.

Проявлять амбиции — это риск, потому что вместе с ростом появляется конкуренция, напряжение и чужая зависть, а если очень хочется оставаться «хорошей», туда идти страшно. Но без этого невозможно быть взрослым профессионалом, который не прячется за полезностью и трудолюбием.

Здесь и появляется то, что психологи называют здоровой агрессией — не как нападение или конфликт, а как внутренний напор, способность защищать свои границы и признавать собственную ценность без оправданий. Возможно, именно это и превращает специалиста в ту самую «глыбу», не за счёт громких слов, а за счёт устойчивости и внутренней опоры.