OpenAI переходит к модели, где собирается забирать процент с коммерческого успеха продуктов, созданных с помощью их искусственного интеллекта, и это плохая новость для стартапов: точка входа в рынок становится дороже, а зависимость от поставщика технологии глубже.

Компания тестирует модель оплаты «по результату» (outcome‑based pricing — оплата, завязанная на достигнутый результат): помимо подписок и тарификации за использование, OpenAI хочет получать долю с выручки или коммерческого эффекта, если ваш продукт создан с опорой на их модели (например, новый лекарственный препарат, финансовый продукт, решение в энергетике). Финансовый директор OpenAI описывает схему так: вы создаёте прорыв в фармацевтике, выводите препарат на рынок — OpenAI получает лицензионный процент со всех продаж, сверх уже оплаченных вычислительных мощностей и использования программного интерфейса (API — программный интерфейс для интеграции).

Стартап перестаёт платить только за использование сервиса и начинает платить ещё и «налог на успех»: чем больше вырастет бизнес, тем больше денег уйдёт владельцу модели. Это усложняет экономику проекта: нужно закладывать не только комиссии платёжных систем, расходы на продвижение и инфраструктуру, но и возможную долю выручки для поставщика искусственного интеллекта — особенно болезненно это для капиталоёмких отраслей (фармацевтика, сложные технологии, финансы). Логичное следствие: поиск альтернативных решений Чем жёстче условия у OpenAI, тем сильнее стимул у основателей компаний искать более предсказуемые и дешёвые технологические стеки (stack — совокупность используемых технологий): Открытые модели (open‑source — открытый исходный код) и собственные развёртывания: семейство Llama, Mistral, Qwen, DBRX и другие — их можно запускать на своих серверах или в выбранном облаке, платя за инфраструктуру, но не отдавая долю выручки.​ Облачные конкуренты: Anthropic (Claude — наименование модели), Google (Gemini — наименование модели), xAI (Grok — наименование модели), которые пока ориентируются на подписки и оплату за использование без публично объявленного процента с доходов клиентов. Отдельное направление — китайские и другие азиатские альтернативы, которые уже активно заходят в страны с ограниченным доступом к западным сервисам: DeepSeek (китайская платформа с открытой моделью): открытая лицензия MIT (свободная лицензия на программное обеспечение) и полностью бесплатный чат‑сервис, особенно популярный в Китае, России, Иране, на Кубе, в Беларуси и в странах Африки; платформа набирает пользователей именно там, где доступ к западным решениям по искусственному интеллекту ограничен. Плюс экосистема китайских технологических компаний (Alibaba, Baidu, Tencent, Huawei) со своими крупными языковыми моделями, которые продвигаются через партнёрства с операторами связи, облачными провайдерами и государственными структурами — без открыто заявленного процента с выручки стартапов, но с жёсткой привязкой к собственной инфраструктуре и правилам.

Что это значит для основателей компаний OpenAI фактически превращает свой искусственный интеллект в «невидимого совладельца», который всегда присутствует в экономике продукта: это удобно с точки зрения доступа к передовым моделям, но дорого и рискованно с точки зрения контроля над бизнесом. Разумная стратегия стартапа в 2026 году: изначально проектировать архитектуру так, чтобы можно было при необходимости перенести решение на другого поставщика — тестировать гипотезы на OpenAI, но параллельно держать резервный вариант на открытых моделях и альтернативных платформах (включая китайские), чтобы не проснуться однажды с «налогом на успех» от искусственного интеллекта, который разрушает маржу