Действующие лица: Судья: Слепой Весовщик. Слеп — потому что видит не факты, а баланс. Весовщик — потому что правосудие для него не зрение, а равновесие. Не имеет личных симпатий, но имеет хроническую мигрень от паучьей софистики. Адвокат защиты: Феофан Скептикус. Полный титул: Феофан Сомневающийся, хранитель алой подвязки, экзорцист сомнений, адвокат безнадёжных и взгляд, от которого трескаются фрески догм. Подсудимая: Чёрная вдова (Latrodectus mactans). Обвиняется в убийстве самца. Труп отсутствует. Алиби отсутствует. Репутация — хуже некуда. Адвокат самцов: Безымянный ветеран. Маленький, потрёпанный, без левой педипальпы. Явился от имени выживших. Свидетель: Выживший самец (личность не установлена). Пришёл, сказал, сел. Держится с достоинством. Обвиняемый (заочно): Самец Чёрной вдовы. Личность не установлена. Адрес не оставлен. Телефон не подключён. Факт существования подтверждается только показаниями Вдовы и отсутствием девственной плевы на её педипальпах. — Дело № 1. Чёрная вдова. Обвинение: убийство. Улики: отсутствуют. Приговор: уже вынесен общественным мнением.

Обвинение опирается на классические источники: — Самка съедает самца сразу после спаривания. Это закреплено в видовом названии. «Чёрная вдова» — не описание, это бренд. — Мотив очевиден: белок, аминокислоты, забота о потомстве. Каннибализм — производственная необходимость. Судья постучал хелицерами — Слово предоставляется государственному обвинителю. С места поднялся крупный паук-тенётник. Его брюшко угрожающе покачивалось, на лапках поблёскивали капельки клея. Говорили, он никогда не проигрывал дел — потому что просто съедал особо несговорчивых свидетелей прямо в зале. — Ваша честь, — начал он, — перед нами — классический случай видового каннибализма. Подсудимая, пользуясь доверчивостью брачного партнёра, совершила акт хищничества, прикрываясь естественными потребностями. Мы требуем признать её виновной в умышленном убийстве и применить высшую меру — пожизненное содержание в отдельной паутине без права на спаривание. Он сел. Зал одобрительно загудел. Судья повернул слепые глаза в сторону скамьи защиты. — Слово — адвокату. Феофан Скептикус медленно поднялся. Рог его блеснул. — Ваша честь, — сказал он. — У обвинения нет трупа. Нет свидетелей. Нет даже внятной теории событий. У них есть только репутация моей клиентки и собственное желание кого-нибудь съесть. Но это, простите, ещё не уголовный кодекс. Он повернулся к прокурору и смерил его взглядом, от которого у тенётника нервно дёрнулась педипальпа. — Я докажу, что единственное преступление в этом зале — это клевета на женщину, которая просто поддалась искушению. Ваша честь. У моей подзащитной есть два железобетонных научных аргумента.